Читаем Квадрат 2543 полностью

— Конечно, движется. Так пусть и движется само, как ему положено Высшим. Люди же всюду пытаются придать ускорение, разрушая заложенные природой законы, тем самым разрушение, пропуская в себя.

— Не понимаю. Так всё же стареет и умирает!

— Вот-вот! Вы являетесь сильным, умным представителем своего племени. Вы обладаете открытым сердцем и живым умом. И вы же думаете эту мысль, которую сформировали когда-то трусы в период сильной душевной слабости. Вы поддерживаете своей энергией идею разрушения, сами того не подозревая. То, что вы называете словом «всё» — это материя, не имеющая той силы, которая есть у вас, то есть мозга! Эта материя вынуждена пользоваться теми установками, которые рождаете вы, люди, своей силой разума. Вот вы ей, удружили-то! Посмотрите, какая красота вокруг! Перемены могут происходить с этой красотой, меняя её форму и содержание, и без тления! Поверьте мне! В нашем мире деревья не сгнивают и не заваливаются, как здесь. Прожившие много лет фавны красивы. В нашем языке «старение» — есть разложение, тление биомассы от случайной или намеренной её смерти. «Естественной» смерти у нас нет. Фавны уходят отдыхать в Обитель Духа сознательно, когда миссия содружества их духа с конкретной формой тела на Земле выполнена.

— Мне что-то подсказывает. Возможно, как раз тот самый опыт духа, что сотрудничает сейчас с этой формой тела и этим мозгом. Так он мне подсказывает, что старение в нашем, человеческом понимании, — есть защита мозга от перегрузки. Человек не может долго обрабатывать, то есть переосмысливать, свой болезненный жизненный путь.

— Это правда. Я совершенно с вами согласна. В любом факте есть свои положительные аспекты. Но мы говорим сейчас о возможности жить долго, очень долго, что должно подкрепляться соответствующими навыками организма, в том числе и мозга. Ваш мозг задействован на три процента у простых, ничего не желающих знать людей, и на десять — у выдающихся. Перегреваются-то именно эти проценты! А если попробовать запустить всю систему? Может, ей будет проще работать, если все отделы будут функциональными, а не бутафорскими? Да и опыт жизненный, возможно, будет не так уж тяжёл.

Васечка, казавшийся до этого момента совершенно безучастным к теме молодости и красоты, активизировался:

— Так вы же сами говорите, что не надо торопить естественные процессы. Открытие отделов мозга, которые пока спят, или законсервированы кем-то, — не есть перегиб, чрезмерное усердие в стремлении самосовершенствования?

Сау устало вздохнула:

— Господи! Сколько же вы не знаете! Простите меня, но я не понимаю, что тянет сюда наших мужчин! Такой застой! Такое болото!

Марина заметила:

— Болото и тянет. Сутр рассказывал, что в вашем мире болот нет. А им нравится эта энергия своей необычностью, новизной, экстремальностью. Похоже, они ищут то самое чрезмерное «пере», которое отсутствует в вашей жизни.

— То-то мне так беспокойно… Чувствую, перетащат они что-то ненужное…

— Почему же «ненужное»? Может, пусть всё идёт своим чередом? А там понятно будет, кому и что было нужно.

Рубина вступилась за гостью из более стабильного мира:

— Вам бы всё перечить! Послушайте, что умная голова с работающим мозгом вам говорит! Спорщики! Вам мало доказательств, лежащих на поверхности? Посмотрите на неё! Вы знаете таких шестидесятилетних красоток, живущих на комариных болотах?

Василий смутился:

— Простите, уважаемая Сау! Я не обидеть хотел, а понять. Мне не спор интересен, а истина. Пожалуйста, расскажите что-нибудь ещё про мозг. Красавица, чувствующая себя не слишком уютно в традиционном для людей сидячем положении на скамье, попросила единственного в данный момент мужчину:

— Не сочтите за труд, юноша, принесите, пожалуйста, мне из дома матрас. Я бы, извините, прилегла. Наши возможности позволяют чувствовать себя комфортно в любом положении, не концентрируясь на помехах, но сейчас мне бы не хотелось тратить свою энергию на отвлечение от неестественного положения тела.

Сусанины засуетились оба, нашли в кладовой и принесли толстую, тяжеленную, набитую соломой, простёганную подстилку, положили её на землю рядом со столом и скамьями.

Сау приняла полулежачие положение, грациозно положив очаровательную голову на согнутую в локте прекрасную руку. Скамьи поставили рядом, убрав мешающий стол, и трое расселись, как в театре, приготовившись слушать интересующую всех информацию. В наступившей темноте, со сцены из высокопробной соломы, донеслось: