Читаем Куросиво полностью

Аристократ и богач, человек, бывавший в Европе и к тому же питающий антипатию к правительству! Самая беспечная оппозиция не может долго игнорировать такую идеальную, словно по специальному заказу изготовленную личность. По рекомендации некоего Тамура, бывшего вассала графа, ныне одного из ведущих сотрудников газетной компании графа Цутия, в виллу Китагава зачастили представители одной из группировок партии «Минканто». Визиты эти начались уже довольно давно, но с тех пор, как месяц назад граф, поддавшись на уговоры редактора газеты «Токио Симбун», пожертвовал в фонд газеты три тысячи иен, связи эти вдруг приобрели самый тесный характер. Больше того, недавно граф Китагава оказался в числе приглашенных на банкет, устроенный Оида по случаю пожалования графского титула. Хозяин, славившийся своим умением обводить людей вокруг пальца, отпустил в адрес графа несколько комплиментов, в которых превозносил его до небес. Граф Китагава был полностью очарован этой любезностью. Страсть к политике охватила его, как приступ внезапно вспыхнувшей лихорадки.

И в самом деле. Профан не способен распознать даже самого лучшего скакуна. Люди глухи и слепы! Глупцы, они даже не догадывались, что среди аристократов, только и умеющих что кичиться знатностью рода, скрывается великий политический деятель! Даже сам граф Китагава и тот раньше не подозревал о своих талантах.

Нынешнее правительство рухнет, это неизбежно, а в будущем кабинете по крайней мере одно место безусловно будет за Китагава.

Покрытые золотыми коронками зубы графа Китагава, сквозь которые звучали раньше только всевозможные шуточные и любовные песенки самого игривого свойства, теперь пропускали слова о «свержении правительства клановой клики», об «ответственном министерстве» и другие удивительные, странные выражения в таком же роде. Управляющий пытался было почтительно указать графу на странность и необычность подобного поведения, но граф с жаром возразил, что тот ничего не понимает. «Ты не знаешь, в Европе все дворяне занимаются политикой!» – торжественно провозгласил он. Управляющий удалился с подобострастно смиренным видом, но в душе рассудил, что пусть уж лучше господин тешится политикой, чем распутничает, как раньше. «Пожалуй, так действительно даже спокойней… Лишь бы ключи от сейфа по-прежнему оставались в моих руках…» Очевидно, что управляющий отнесся к столь серьезной проблеме весьма легкомысленно.

Старый Хигаси возвратился на родину в полном отчаянии. Сацума и Тёсю царили полновластно повсюду. Подобно могучему дереву, цвели эти кланы, далеко вокруг простирались их густые зеленые ветви, закрывая собой полнеба. И решив в душе, что нет и не найдется ни топора, ни огня, способного повалить, испепелить это дерево, что все стужи суровой зимы тоже бессильны заставить его уронить с ветвей хотя бы единый листик, старый Хигаси покинул Токио в глубоком унынии.

Но недаром осень идет по пятам лета, а под снегами лютой зимы уже зеленеет новыми побегами грядущая весна. Признаки близкого упадка таились в дни апогея славы кланового правительства. Скрытые пока под землей подспудные силы, долгое время попираемые и угнетаемые, уже начали энергичный подкоп, в результате которого клановое правительство должно было быть опрокинуто, свергнуто.

Оппозиционная партия, возглавляемая графом Оида, группировка графа Цутия, единомышленники графа Муто, оставив на время разногласия во взглядах, позабыв о различиях в своей истории, все как один сходились на том, что в течение долгого времени были равно угнетены и вынуждены мучительно бороться за право активного участия в жизни.