По другую сторону платформы стоял только что прибывший из Иокогамы поезд. Проводники в дверях вагонов не выпускали пассажиров на перрон. Полицейский, полный служебного рвения, без передышки кричал каждому, кто высовывался из окна: «Смотреть запрещается, смотреть запрещается! Эй ты, сними шляпу!»

– Аояги-кун, Аояги-кун! – шепотом окликнул лекаря барон Хияма, немного отставший и оказавшийся в задних рядах; Кокусю Аояги, привычно улыбаясь, подошел к нему.

– Взгляни-ка туда! – Хияма кивком указал на одно из окон в вагоне только что прибывшего поезда. – Удивительно знакомое лицо! Знаешь, он чем-то напоминает тебя!

Глаза Кокусю Аояги, в которых светилась ласковая улыбка, обратились к вагону третьего класса, на который указывал Хияма. Молодой человек, одетый по-европейски, повинуясь полицейскому, сердито сорвал с головы шляпу и сверкающими глазами рассматривал нарядную толпу на платформе. Заметив Аояги, который, наморщив лоб, не отрываясь смотрел на него, он молча поклонился.

– О! – Аояги подался было вперед, но в это время раздался гудок. Аояги вздрогнул, опомнился и поспешно замер на месте в смиренной позе.

Над головами дружно склонившейся в поклоне толпы на мгновенье мелькнула облаченная в военный мундир фигура его высочества, милостиво удостоившая провожающих кивком головы, затем паровоз издал громоподобный рев, и поезд тронулся.

Не успел хвост поезда миновать платформу, как толпа провожающих мгновенно рассыпалась. Шарканье подошв о платформу, смех множества голосов напоминали шуршание муравьиного полчища, покидающего муравейник.

– Эй, подождите! Подождите, говорят вам! – проводники и железнодорожные служащие все еще не выпускали пассажиров иокогамского поезда.

Молодой человек тоже пытался приоткрыть дверь, но служащий оттолкнул его. Глаза юноши сверкнули гневом.

– …Вот Фудзисава!

– А это министр иностранных дел! – указывали друг другу пассажиры.

Молодой человек, иронически усмехаясь, следил глазами за проплывающей мимо толпой. Наконец двери открылись, и он выскочил на платформу. В обеих руках у него было по старенькому чемодану, под мышкой торчал старый дождевой зонтик. Это был юноша очень маленького роста, лет семнадцати-восемнадцати на вид. Его смуглое бледное лицо, по-видимому, еще не знало бритвы. Глаза светились живым острым блеском. На нем был темно-серый костюм из грубой шерстяной ткани, такое же пальто и черная широкополая шляпа. Он оглянулся по сторонам и, заметив пробиравшегося к нему сквозь толпу Кокусю Аояги, еще раз поклонился.

– Повзрослел, не узнать!.. Ты только сейчас приехал? – Кокусю Аояги не скупился на улыбки.

– Да.

– Быстро добрался! Я считал, что потребуется еще дня четыре, пять… Ну как, здоров?

– Да. А что дома?

– Сегодня утром пришла телеграмма… Состояние неважное. Очень ждет тебя. Недавно я ездил туда и, по правде говоря, хотел бы съездить на днях еще разок, проведать брата, но что поделаешь – столько дел, что голова кругом идет… Да что мы стоим здесь? Отойдем в сторонку, что ли, поговорим…

Они сошли с платформы. Барон Хияма, ожидавший экипаж, улыбнулся Кокусю Аояги и окинул молодого человека внимательным взглядом.

– Сусуму, это барон Хияма. Он очень много сделал для твоего отца… Разрешите представить, это мой племянник… – Глаза Кокусю перебегали с лица барона на лицо молодого человека.

– О-о, юный Хигаси!.. В самом деле – то-то я подумал, что он похож лицом на… Я слыхал, вы долго жили в Англии? – Теребя свои роскошные усы, Хияма внимательно разглядывал Сусуму.

– Он учился в Кембридже, но… э-э… из-за болезни брата вернулся на родину, – вмешался Кокусю Аояги, искоса поглядывая на Сусуму, который в ответ на слова барона даже не поклонился, ограничившись легким кивком, и стоял прямо, как палка.

– Понимаю, понимаю, конечно… А как чувствует себя Хигаси-кун? В последнее время я был так занят, что давно уже не справлялся о нем… Ах вот как?.. Это нехорошо! – Чело барона Хияма слегка омрачилось.

Когда старый Хигаси так решительно и бесповоротно отверг его специальные рекомендации, барон очень сердился и в душе ругал старика дерзким нахалом, но потом решил отнестись к случившемуся как к забавной истории и наконец начисто позабыл все это происшествие. Но барон Хияма был рыцарь по духу и потому готов был пожалеть беднягу-неудачника.

– Откровенно говоря, если бы Хигаси-кун последовал тогда моему совету, то, возможно, не случилось бы и нынешней этой болезни… А уж я тогда, кажется, так для него старался. – Барон Хияма взглянул на молодого человека и внезапно переменил тему. – Ну да о прошлом что толковать… Пожалуйста, передайте отцу поклон. Скажите ему, пусть лечится хорошенько, пусть бережет себя… Если вам что-нибудь понадобится – прошу без стеснения… Вы, вероятно, скоро снова приедете в Токио. Поговорим на досуге, вы расскажете мне о Европе… – И барон Хияма, слегка кивнув головой, весело уселся в экипаж.

– Славный человек этот Хияма, не правда ли? – Кокусю Аояги взглянул на племянника.

Сусуму продолжал стоять неподвижно.

<p>3</p>