Читаем Культурист полностью

За пять лет, прошедших с последнего визита Влада в этот дом, здесь ровным счетом ничего не изменилось. Не считая стоящей в углу, между секцией и стеной, раскладушки и появившегося рядом с разложенным диваном журнального столика на колесиках, с таблетками, шприцами, ампулами и водой. И еще – воздуха. Он стал неуловимо другим. Нет, не подурнел. Напротив – помещение прямо-таки сверкало чистотой и, судя по всему, достаточно часто проветривалось. Однако теперь в нем чувствовался запах лекарств, странно сочетающийся с витающим здесь же ароматом хороших женских духов и давящим, почти физически ощущаемым запахом безнадежности. Описать который словами невозможно, а можно только почувствовать, стоит только хоть раз в жизни побывать в комнате с занавешенными черной материей зеркалами или с пока еще находящимся в ней живым, но уже неизлечимо больным, доживающим последние дни человеком...

Графиня Наталья Львовна Ягужинская, по мужу Орлова, лежала на диване, укрытая до пояса теплым ватным одеялом, и была совершенно неподвижна. Только глаза – живые, умные, ясные, – странно сочетающиеся с желтым, с впалыми щеками и бескровными губами, восковым лицом, остались такими же, как прежде. Как в далеком детстве. Увидев похожую на мумию, глядящую на него так нежно и ласково бабушку, Влад невольно остановился посреди комнаты, не в силах сделать еще хотя бы шаг. Наталья Львовна, поняв, что чувствует сейчас ее повзрослевший, возмужавший, раздавшийся в плечах внук, лишь вздохнула. Спросила едва слышно, с иронией, с трудом шевеля губами:

– Что, такая страшная?

– Н-нет, – торопливо завертел головой Невский. Язык слушался с трудом. – С чего ты взяла?

– Лгать ты никогда не умел, так же, как твой отец, – нежно заметила бабушка. – Не лги и сейчас. И... между прочим... ты забыл поздороваться.

– Привет, бабуль, – Влад подошел к дивану, присел на краешек, вымученно улыбнулся и взял Наталью Львовну за руку. Кисть старушки была невесомой, представлявшей собой обтянутый прозрачной, с тонкими ниточками вен, кожей скелет.

– Я уже год не смотрюсь в зеркало, внук, – едва сжав пальцы, сообщила бабушка. Говорила она так тихо, что Владу приходилось изо всех сил напрягать слух. – Не хочу... расстраиваться. Женщина вообще... должна уходить из жизни... до того, как окончательно превратится в старуху. К сожалению... я... верю... а Бог... не разрешает...

– Если уж речь зашла о Боге, то позволь напомнить. В Библии, бабуль, написано по-другому, – подхватил Невский. – Господь никогда не дает человеку испытания, которые он не смог бы вынести. Значит, нам нужно пройти весь предначертанный путь, от начала до конца. Я прав, Юля? – Влад оглянулся на стоящую позади медсестру и подмигнул – так, чтобы этого не видела старушка.

– Абсолютно, – широко улыбнулась девушка. – У вас очень интеллигентный внук, Наталья Львовна!

– В этом он пошел в родителей, – не без гордости согласилась та. И чуть сильнее сжала ладонь Влада. – Как прошла служба? Много людей застрелил?

– Нормально прошла, – как можно нейтральнее сказал Невский. – Жив-здоров. Все в порядке.

– Я... вижу. Весь... звенишь и сверкаешь... как гусар на параде, – Наталья Львовна медленно опустила веки. Было заметно, как тяжело дается смертельно больной женщине каждое слово. В полном молчании прошло где-то полминуты. Когда Влад уже подумал, что бабушка уснула, и когда очаровашка Юля начала подавать ему недвусмысленные знаки, кивая в сторону кухни, старушка снова открыла глаза и спросила, слегка огорошив внука вопросом:

– Мать замуж не собирается? За своего... ухажера?

– Да вроде бы нет, – пробормотал Влад. – А кого ты имеешь в виду?

– Сам знаешь... кого, – бабушка снова чуть стиснула ладонь. – Он уже почти пять лет... за ней, как хвост, ходит...

– Иосиф, что ли?! – усмехнулся Невский, поняв, о ком идет речь. – Это вряд ли. Мама его не любит. С тех пор как погиб отец, она вообще на мужчин мало внимания обращает. Говорит, не хочет иметь жалкие подделки после того, как у нее был оригинал.

– Отец твой... Невский... хоть и таксист... но... хорош, – согласилась Наталья Львовна. – Но это... все блажь бабская. Нельзя... жить... прошлым... Так и передай Вере... Я знаю, что такое... оказаться одной... на старости лет. Страшно... Скажи... пусть соглашается. Она молодая еще... тридцать девять... Все будет хорошо. Может... брата тебе родит.

Влад молчал, глядя в сторону. Представить маму с коляской он мог лишь в качестве потенциальной бабушки своего сына. Но Наталья Львовна вдруг проявила удивительную настойчивость:

– Обещай... мне... внук... Скажи, я так велела. Я хочу Вере... счастья.

– Я тоже хочу ей счастья, – произнес Влад. – Если ты настаиваешь, я, конечно, передам маме твои слова, – без особого энтузиазма пообещал Невский. – А дальше пусть она сама решает.

– Вот и хорошо... – Наталья Львовна убрала руку и вновь закрыла глаза. – А теперь пусть Юля... с дороги...

– Конечно, Наталья Львовна! – мгновенно отозвалась медсестра. – Я могу накормить вашего внука салатом «оливье» и напоить клюквенным морсом! У меня и булка свежая есть! Теплая еще!