Читаем Куда летит "Эскорт" (СИ) полностью

Может, он и с анабиозом тянет подсознательно? Не то, чтобы ему не хотелось засыпать. Но ему, уж точно, не хотелось просыпаться! Потому что, если верить эксплуатационной инструкции, пребывание в режиме приостановки жизнедеятельности лишает человека возможности сновидений, что-то там с фазами сна. А значит, тридцати восьми лет путешествия никто из них не заметит, и по истечению срока гибернации все они проснуться, как ни в чём не бывало, будто только что с Земли. Вот здесь и начинается самое неприятное! Несмотря на разные точки входа, на кораблях такого типа программа капсул рассчитана практически на одну и ту же точку выхода, с небольшими интервалами из-за последовательного соединения систем пробуждения — вентиляция лёгких и тому подобное. Значит, чем быстрее он заснёт, тем быстрее снова увидит Чикиту! Брр… Как же она ему надоела! До тошноты! До галлюцинаций! Вон, даже сейчас стоит перед глазами, как живая…

Мама! Мамочка…

Наверное, не расплакался Степан только потому, что с возрастом утратил эту способность. А плакать было в самую пору. Почему? Да потому, что он понял!

Пресловутая инструкция с её «последовательным отключением» теперь так и стояла у него прямо перед глазами. Он запустил механизм пробуждения механика, который залёг в анабиоз первым, то есть встанет последним! А первой вставать как раз капитану, которая и приближается сейчас к нему по коридору, самая что ни на есть живая… Ох, лучше бы она была галлюцинацией!

Чикита тем временем спокойно вошла в командный холл, судя по всему, ничему не удивляясь. Своему излюбленному маршруту «вокруг Коршака» она не изменила, разве что резких движений локтями Степан за нею раньше не замечал. Разминалась, наверное.

— Привет, Степан!

— При… Здра… — Коршак покачал головой, и понуро повесил подбородок на грудь. Говорить не хотелось. Да и какой смысл?

— Докладывай, что успел обозреть. Где мы? Что мы? Когда ты встал? У меня индикатор сбит, показывает год отлета.

Господь всемогущий и все его пресвятые угодники, или как там…

Воспитывали Коршака строго, в атмосфере набожности, но он вырос, и Библия с тумбочки у кровати как-то незаметно перекочевала в отцовский кабинет, где с тех пор и затерялась в ящиках стола. Кому молиться-то?!

— Не сбит, капитан. Это я — эээх! — механика будил.

Чикита замерла на очередном рывке и причудливо развернула голову к Степану из положения, не допускающего, казалось, такого поворота.

— Не шутишь… — и раскрутившись до конца, как пружина, она грозно упёрла кулачки в бока. Степан сидел. Она стояла и смотрела ему прямо в глаза. То есть смотрела бы, если бы он посмел встретиться с ней глазами.

— Механика, говоришь? И зачем?

— Капсулы тестируют аномально, капитан, не могу вахту передать.

— А что пилот?

— Говорит, нарушений нет. — Ну, вот и всё. Сейчас она его. Одной левой.

— Значит, правильно сделал, что разбудил! Показывай результаты.

Чикита обошла изумлённого техника, застывшего с раскрытым ртом, по второму кругу, только в обратном направлении, и Степан невольно засмотрелся. Хорошо бы ей сменить костюм терморегуляции на обычный рабочий комбинезон. Эта серебристая «пижамка», переливаясь, как фантик от конфеты, превращала её из мифического персонажа со ступой в какое-то новое и вовсе неземное существо.

Капитан склонилась к основному техническому экрану, большинство показателей на котором светились самым обычным зеленоватым оттенком, за исключением трех красных, портящих всю картину, и всё это изобилие значков, преломляясь на складках, многократно отразилось в её комбинезоне, как в зеркале, и засверкало. До рези в виноватых Степановых глазах.

— Ну, Армагеддона я здесь не вижу. А Михалыч когда встанет?

— У меня на мониторе минут на двадцать обратного отсчёта, капитан.

— Ну да, он же первым лёг, — казалось, капитан говорила сама с собой. Отправить механика в анабиоз вперёд техника было её решением, и на первый взгляд оно было нерациональным. Но это только на первый. Как капитан поступить иначе она не могла. Анализы Михалыча показали признаки простудного заболевания, а значит, механика нужно было успеть закрыть в капсуле до появления симптомов, иначе ему пришлось бы отсидеть две недели в изоляторе.

Да и судовой врач Раиса Кошелап не согласилась бы ни на какое другое решение. Она лично наблюдала механика (своего супруга) до самого храпа. Фигурально выражаясь, конечно, и с лёгкой руки самого Михалыча, поскольку в анабиозе не храпят. Слава богу, успели. А сама Раиса когда ушла? Да прямо перед капитаном, после красавчика кока. Значит, здесь она появится с минуты на минуту. Потом проснётся повар с говорящей фамилией Пекарь, и только за ним — механик. Со своей простудой, чтоб её. Как бы им всем не загреметь в двухнедельный карантин! Но с техником капитан согласилась: не сто́ит засыпать с выраженной угрозой не проснуться.