— Я про школу. Двести тридцать восьмая бруклинская — это школа?

Чикита кивнула, и Коршак удивлённо выплюнул: — Но почему?!

— Странный вопрос. Не задумывалась. Наверное, потому что мы жили неподалёку, — её глаза откровенно смеялись, и технику снова захотелось спрятаться, но сдаваться было бесславно.

— То есть вы — американка? Но вы же не любите английский язык!

— Ах вот ты о чём! А за что мне его любить, Коршак?! — сказано это было серьезно, и таким тоном, что поёжился бы не только Степан. — Тебя в школе «китаёзой» дразнили?

Нет, «китаёзой» его не дразнили. Дразнили увальнем. Шкафом. Ещё как-то, но недолго, он быстро научился драться. Правда, не так хорошо, как Чикита. Может, в школе она ещё не дралась?

— Извините, капитан, я не знал, что вы из Китая.

— Так и я не знала, пока в школу не пошла!

«Она не сердится!» — Степан и сам не знал, как он это понял. Почувствовал, что ли. Не женщина, а загадка. Расспросить бы её хорошенько. Лучше за пинтой пива. Но с капитанами в пабах не пьют и «за жизнь» не разговаривают. Для этого придётся списаться. Тогда можно и напиться, и потанцевать. Раньше бы он, возможно, так и сделал. Но про танцы с девчонками Берни советовал ему забыть покрепче, а второго такого капитана ещё поди поищи…

— Я остаюсь, капитан. Спасибо за доверие. — В том, что он поступает правильно, Степан не сомневался, и его физиономия сама по себе засветилась широченной улыбкой.

Чикита тоже осталась довольна, хотя виду и не подала — незачем ему знать: — Добро пожаловать в команду, техник Стефан Коршак. Займите ваше вахтенное время изучением транспортного рынка. Мне бы хотелось получить свежую справку о том, кто, куда и на чём сейчас летает. И современные требования к командам сопровождения грузов.

— Есть, капитан, — похоже, парень был совершенно счастлив.

«Замечательный результат», — резюмировала капитан и направилась на камбуз.

Глава 10. Кошелапы

Раиса давно поняла, что серьезные разговоры между людьми лучше проходят под приятные запахи. Для неё самой катализатором счастья был запах ванили. Поэтому они уже второй час раскатывали с Михалычем ванильные печенья и лепили творожные пирожки. Тоже с ванилью. Причём, выговориться Раечке было необходимо не меньше, чем её супругу — разобраться, что к чему. Первые эмоции восхищения и страха потери быстро прошли, и Михалыч загрустил. Рая его понимала. Сомнения свойственны всем людям. Если тебе солгали в одном, то, вероятнее всего, лгут регулярно. Эти подозрения требовалось развенчать. И срочно. Начинать имело смысл с модели отношений.

Поэтому первым делом Раечка подробно объяснила мужу, что аркилы формируют пары на всю жизнь и исключительно по неврологической совместимости, именуемой на Земле любовью, независимо от метаморфоза. Когда же главное было обозначено, она приступила к заполнению остальных пробелов в общих знаниях.

— Пирожки вымешивай от души. А вот на тесто для печенья сильно не налегай. Это разные типы теста, как люди и аркилы. Но, если разобраться, состав похож.

Говоря это, Раечка штамповала тонко раскатанный лист теста формочками человечков, располагая их как придётся, то вверх ногами, то лёжа. От этого действа всё, что она говорила, тоже приобретало определённый ритм.

— Ты же ничегошеньки о нас не знаешь. Как хорошо, что я смогу, наконец, познакомить тебя с родителями. Ты их полюбишь. Они познакомились совсем молодыми, по нашим меркам. Обычно так рано трудно создать взвешенную пару. Ума не приложу, как им это удалось. Папа — защитник рифа. А мама — симбионист. И оба — большие энтузиасты водной среды. Традиционалисты. Ну вот!

Окинув стол удовлетворенным взглядом, и хорошенько отряхнув руки, освобождая их от налёта муки, Раечка развернулась и нежно обняла мужа сзади за плечи, любуясь уверенными движениями его рук. Результаты его стараний ей явно нравились.