Читаем Крылья ночи полностью

Кларк: Совершенно очевидно, что, пока человек находится в космосе либо при температуре намного ниже нуля, злокачественный процесс не развивается. Это так называемая латентная форма. Но стоит человеку попасть в привычную земную атмосферу, как клетки, можно сказать, “сходят с ума”, начинают беспорядочно множиться, ибо находят благоприятные условия и питательную среду для своего роста. Зеленые облака, о которых говорил Спид, вероятно, являются скоплениями протоплазмы. А наша с вами Земля, господин генерал, наиболее благоприятная среда для развития известных нам форм жизни. Поэтому те клетки, которые капитан Спид “захватил” на Землю, стали здесь неудержимо множиться.

О’Синнах: Неудержимо! (Вздрогнув.) Но в таком случае Спид может заполнить собой все вокруг!

Кларк: Безусловно. Потому-то мы и поместили его в холодильную камеру, где температура достигает двухсот градусов ниже нуля. Спид находится в состоянии анабиоза.

О’Синнах: Ну, а О’Брайен? Где он?

Кларк: В другой холодильной камере.

О’Синнах: Веселенькая ситуация, черт бы всех побрал!

Руттендорф: Господин генерал, вы не ответили на мое предложение.

О’Синнах: Что тут отвечать! Нам ничего другого не остается. Соберите всех сотрудников в нижнем зале. А я попытаюсь утихомирить журналистов. Будем надеяться, что мне это удастся. Честно говоря, я полон скверных предчувствий.

Он встал, давая этим понять, что совещание окончено.

Было одиннадцать часов сорок семь минут утра. Над бухтой Донегол голубело безоблачное небо.

Сотрудники Центра выслушали краткую речь директора в абсолютном молчании. Когда он кончил, все семь тысяч сто сорок один человек, вытянувшись по стойке смирно, торжественно поклялись не разглашать тайны и подтверждать все, что О’Синнах сочтет нужным сказать журналистам.

Отпустив персонал, генерал О’Синнах в сопровождении профессора Кларка с решительным видом направился навстречу представителям прессы.

В офицерской столовой, удобно устроившись в креслах, их ждали сотни четыре журналистов. В первом ряду сидел Джон Декстер, обозреватель “Таймса”. Появление генерала было встречено шумными возгласами, но О’Синнах повелительным жестом восстановил тишину.

— Перейдем к делу. Я к вашим услугам, господа.

Первым взял слово Джон Декстер.

— От своего имени и от имени моих коллег я позволю себе выразить надежду, что мы получим исчерпывающие сведения.

— Разумеется. Итак, я приступаю к изложению фактов.

Журналисты приготовились записывать.

Генерал глубоко вздохнул, как бы готовясь к прыжку, и начал:

— Господа, вчера в двадцать один час сорок минут над бухтой Донегол произошло выпадение метеоритного дождя. Скорость падения самого крупного метеорита, упавшего в море, составляла примерно одиннадцать тысяч километров в минуту. В момент своего падения в воду он образовал столь глубокую воронку, что огромная приливная волна “захлебнулась” и не дошла до берега. Метеорит ушел на глубину не менее двухсот метров, где и остался лежать. Извлечь его оттуда представляется делом весьма сложным. Падение метеорита было зарегистрировано приборами Центра Бандоран, которые, как вам известно, являются самыми точными и совершенными. Я кончил. Есть вопросы?

Ответом ему было гробовое молчание. Генерал внимательно посмотрел на журналистов, те в свою очередь не сводили с него глаз. Они не скрывали своего глубокого разочарования. Наконец с места вновь поднялся Джон Декстер:

— Ваша версия, генерал, весьма правдоподобна, но, простите, ходят довольно странные слухи…

— Какие именно?

— Говорят, что упавший предмет был окружен языками пламени и совсем не походил на метеорит.

— Кто это утверждает?

— Некий Кон О’Хара, очевидец.

— Мистер Декстер, уж не хотите ли вы сказать, что верите утверждениям рыбака, известного своим пристрастием к спиртному?

— Мы, журналисты, собираем сведения из любого источника.

— Отлично. Так вот, одному из моих сотрудников показалось, будто сквозь пламя он увидел лицо своей умершей матушки. Человеческая фантазия безгранична. Но есть граница достоверности, и ее определяет наука. Лично я досужим домыслам предпочитаю показания приборов. Ну, а слухи и разные там выдумки — это ваш хлеб, и я не собираюсь у вас его отбирать.

Журналисты недовольно загудели.

— Допустим, мы действительно питаемся слухами, — Декстер не отступал. — Не разрешите ли вы нам в таком случае встретиться с дежурным по контрольной башне? Тогда мы узнаем обо всем происшедшем из уст очевидца и для фантазий не останется места.

Генерал побледнел. Он мысленно вернулся к дню праздника, представил себе банкет в нижнем зале и сержанта Пата О’Брайена, который в пьяной эйфории принял корабль капитана Спида за душу покойной матери.

Декстер продолжал:

— Так как же, генерал? Или это запрещено правилами Центра?

О’Синнах мгновенно ухватился за спасательный круг.

— Совершенно верно. Вы же знаете, что многие наши работы засекречены. Но я хочу, чтобы меня правильно поняли и потом не обвиняли в грубости.

На помощь шефу пришел профессор Кларк. Сияя ослепительной улыбкой, он бодро начал: