Читаем Крылья полностью

– Ивар, – вдруг сказал он, – садись позади вот этого, самого разговорчивого, и наметом в Починок. А то, я смотрю, туда мой неуемный друг Валшек заявился. Да не один, а с товарищами. А вон и Тонда с Антоном из дома выскочили. У одного вилы, у другого – топор. Так что живо. Скажешь там, что спасать нас не от кого. Остальные – по коням и строем в Трубеж. Мужиков не цеплять, а то как бы они вас самих не зацепили.

Помолчал, следя за тем, как выполняются его приказы, и небрежно махнул рукой, подзывая Гронского. Влад спешился, привычно бросил повод кому-то из своих и последовал за крайном.

В избушке господин Лунь решительно отослал Илку, кивнул Владу, приглашая садиться. Влад с сомнением оглядел грязный стол, закопченные стены и осторожно опустился на единственный табурет. Тем временем крайн, взобравшись на лежанку, зашарил под стрехой и извлек оттуда почти полную квадратную бутыль с притертой пробкой. Содержимое бутыли было мутным и будто бы маслянистым. Господин Лунь со стуком поставил емкость на стол, с печки достал кружку, постучав по донышку, вытряхнул из нее дохлого паука и тоже поставил на стол.

– Это тебе. А я так, из горла.

– Лучше я из горла, – заметил Влад. Он был брезглив, а пауков не любил с раннего детства.

– Помянем брата твоего Яся… Невесту мою, госпожу Мариллу Сварог Ар-Морран… Матушку мою, Анну Лунь, первую травницу Пригорья…

– Отца моего, Мирослава Гронского, подло убитого по дороге в Сенеж.

– Кто убил, знаешь?

– Теперь знаю. Дядюшка Стас получил что хотел. Должность моего отца и деньги господина Вепря.

– Помянем. Нам есть кого поминать.

* * *

– Пошел вон.

Варка замотал головой, как строптивый конь.

– Ну чего тебе от меня надо, а? – Господин Лунь прикрыл налитые кровью глаза, чтобы не видеть яркого пятна окошка и пронзительного блеска, исходившего от назойливо мелькавших белых волос.

– Хочу услышать, что вы теперь скажете?

– Насчет чего?

– Насчет свинского состояния и всего прочего.

– То же, что и раньше.

– Ага, вам, значит, можно.

– Да, – простонал господин Лунь, оставив бесполезные попытки оторвать голову от лежанки, – мне можно, а тебе – нет.

– Отстань от него, – вмешалась Фамка, – не видишь, ему плохо. Вот выпейте, я к Петре с утра сбегала, рассольчику принесла, капустки квашеной. Можно еще компресс на голову…

– Ладно, обойдусь. Который час?

– Скоро полдень.

– Э… а какого дня?

– Надрались вы вчера, – разъяснил проникший в хижину Илка, – если вы это имеете в виду.

– А где Влад?

– Господин Гронский изволили отбыть вчера вечером. Вы в это время уже того… м-да… Надеюсь, домой он доедет. Конь у него вроде непьющий. Хотя может и окосеть. От одного запаха.

– Правда, он все воевать рвался, – угрюмо добавил Варка.

– Конь? – удивился туго соображавший крайн.

– Не, господин Влад. Обещался какого-то Соленого извести под корень не позже чем к Иванову дню.

– Это хорошо, – заметил слегка приободрившийся господин Лунь, – зачем нам тут, в Пригорье, какой-то Соленый? Его обязательно извести нужно.

Разлеживаться он не стал; то и дело хватаясь за голову, наскоро привел себя в порядок, даже, против обыкновения, нацепил роскошный камзол цвета ночного неба, украшенный узкими вставками серебряных кружев, ворча и ругаясь, собственноручно вычистил сапоги, перетянул нечесаные волосы подходящей по цвету бархатной ленточкой и исчез в глубине замка. Должно быть, ушел через колодец.

Вернулся он ближе к ночи, небрежно помахивая толстым свитком с болтавшейся на нем печатью города Бренны. Свиток швырнул в самую середину огромного стола и рявкнул, призывая птенцов-подкидышей в главный зал:

– Прошу.

Широкий жест был направлен в сторону кресел-тронов. Прихрамывающую Жданку взяли под руку и помогли сесть с таким почтением, будто она была престарелой королевой. Прочие, тихо недоумевая, устроились как умели. Ланка царственно выпрямила спину и подобрала локотки, как и подобает девице с благородными манерами. Илка откинулся на спинку, с удовольствием подумал о том, каким значительным выглядит.

Убедившись, что все расселись, господин Лунь занял место во главе стола, торжественно расправил плечи, взглянул сурово:

– Допрыгались, детки? Спасли Антонову капусту?

– А что? – встревожился Илка.

– А то. Вниз им захотелось… Людей пожалели… Сегодня я заключил последний из договоров, договор с городским советом Бренны-Приречной. С сегодняшнего дня власть в Пригорье в наших руках.

– В чьих?

– В моих. Ну, и в ваших тоже.

Жданка неуверенно улыбнулась.

– А зачем это нам? – в полном недоумении спросил Варка.

– Как зачем?! – возмутился Илка. – Я правильно понял, – повернулся он к крайну, – теперь распоряжаемся мы? Мы приказываем – они подчиняются? Мы велим – они делают? И при этом они нас еще кормят? Налоги и тому подобное…

На каждый из его вопросов крайн коротко кивал, постукивая длинным пальцем по темной полировке стола.

– Какой ужас, – прошептала Фамка; она сидела сгорбившись, на самом краешке громадного сиденья, – что же теперь будет?