Читаем Крылья полностью

– Никто не желал ее смерти. Ее все любили, ты же знаешь… Просто люди обезумели от страха… Все-таки проказа…

– Проказа прилипчива. Не знаешь, из громивших госпиталь кто-нибудь заболел? Сейчас на улицах Трубежа должно быть полно искалеченных прокаженных. Нет? Ни одного не видел?

Влад Гронский снова вздохнул. Видно, не понимал, к чему клонит его разъяренный собеседник.

– Так вот, – слегка задыхаясь, продолжал господин Лунь, – не было там никаких прокаженных. Обычные беженцы, ослабевшие от голода. Короста у них была, лишаи, чесотка. Но кто-то… Кто-то очень хотел избавиться от крайнов.

– Но кто мог желать… – туго, через силу начал Гронский.

– Ты правда так наивен или прикидываешься? Весь цвет цехового совета, краса и гордость трубежской и бреннской торговли… Все эти Мочальские, Брыльские, Макиши… Все те, кому договор мешал заработать лишний грош или просто казался обременительным. Все, кто твердил, что жизнь по договору – лишь жалкое прозябание, что времена изменились и нынче так жить нельзя. Надо брать от жизни все. Свобода во имя полной свободы. Порадуй себя, ты этого достоин… ну и так далее.

– Но что в этом дурного? – печально спросил его собеседник. – Ведь ты и сам в свое время… Славно тогда повеселились.

– Зато теперь почему-то всем очень грустно, – отрезал крайн, – так грустно, что ты готов у меня в ногах валяться. А твой дядюшка Стас, городской старшина, едва прослышав, что крайны вернулись, приказывает тебе раздобыть хоть одного. Тот самый Стас Гронский, который тогда, пятнадцать лет назад, и провернул все дело. Мелкие стычки по разным поводам, постоянные отступления от договора – все это тянулось долго, очень долго. Но крайны терпели. Мой отец погиб, отводя от Пригорья черную бурю. А мать даже пыталась жить среди людей… как в старые времена.

– Да-да, – пробормотал Гронский, – я знаю.

– Поэтому твой хитромудрый дядюшка постарался нанести такое оскорбление, чтоб проняло даже нас, таких добрых и всепрощающих. И это ему удалось.

Варка все колебался… Кончать надо одним ударом. Оставить Гронского в живых – он тут же позовет на помощь. Просто заткнуть ему рот – не выйдет. Уж очень он здоровый. Вот если бы руки у крайна были свободны… Ледяной нож жег пальцы. Варка на время убрал его, вытер руку о штаны и вдруг почувствовал, что над ухом кто-то сопит.

– Чего там? – прошептал Илка, плечом пытаясь оттеснить его от щели.

Варка быстро зажал ему рот и попробовал объясниться, закатывая глаза и грозно шевеля бровями.

– Это горе в тебе говорит. Все виноватых ищешь, – сказал Гронский, – доказательств нет, и я сомневаюсь…

– Зато я уверен, – брезгливо отозвался господин Лунь. – Видишь ли, у меня есть свидетель. Марилла выжила.

В комнате что-то стукнуло, разбилось, широкая спина исчезла из поля зрения.

– Я вижу, ты удивлен, – заметил крайн. Он откинулся на подушки, бледный, как будто снова терял кровь капля за каплей, и отрешенно глядел в потолок. – Вы же так старались ее убить. Десять головорезов – это много даже для крайны.

– Каких головорезов, песья кровь! – хрипло прошептал Влад. – Ты что… Мне сказали, она погибла в госпитале, вместе со всеми…

– И тебя это огорчило, не так ли? Оделся в рубище и посыпал голову пеплом. Ночей не спал. Не пил и не ел.

– Пил… – прервал поток издевательских замечаний Влад, – неделю пил не просыхая…

– Так вот, в тот день ее не было в городе. Еще до рассвета она ушла собирать душицу к Сафонову обрыву. Ее поджидали за Сафоновой рощей.

– Но им не удалось?..

– Нет.

– Почему?

– Потому что она собирала травы не одна. Твой брат пожелал проститься с ней.

– Ясь вернулся в армию. Он убит под Кременцом еще в самом начале войны.

– Тебе так сказали или ты сам выдумал эту ложь? Не доехал твой брат до армии. Тем утром он был с ней. Так что вашим людям очень не повезло. Прежде чем потерять сознание, он зарубил семерых. Троих успокоила сама Марилла. Только троих. Они-то остались живы. Драться ее никто не учил, сам понимаешь. Ей и не снилось, что люди могут быть настолько жестоки.

– Почему она не улетела?

– Не могла его бросить. Впрочем, человеку этого не понять. А еще у них были арбалеты. Птиц и крайнов лучше бить влет. Но, видишь ли, несмотря ни на что, она узнала кое-кого из нападавших. Там были стремянный твоего дядюшки, младший конюх и, что самое любопытное, четверо доверенных телохранителей милой тетушки Элоизы.

– Неправда!

– Правда. У прекрасной Элоизы был свой интерес. Весь город знал, что она положила глаз на твоего старшего братца.

– Д-да… я тоже замечал. Но не верил. Все-таки родственница, как-никак тетка.

– Только по мужу. Лет на десять постарше Яся, но ее это, как видно, не волновало. Еще бы. Красавец, герой войны, полковник королевской гвардии. Марилла мешала ей куда больше, чем моя мать. Хотя моя мать тоже мешала. Трудно быть первой дамой в городе, когда рядом прекрасные крайны. Сравнение не в пользу тетушки Элоизы. Что это цвет лица у тебя… Того гляди удар хватит. Но я тебя спасать не буду. Даже если бы руки свободны были, не стал бы.