Читаем Кружево полностью

В сентябре того же года Джуди впервые отправилась по стране с передвижной выставкой. Она ехала по тому же маршруту, что и выставка, но с опережением на два дня, чтобы окончательно проверить, все ли подготовлено на местах, и возвестить о ее грядущем прибытии — как в старину глашатаи возвещали о приближении карнавала. Она тащила с собой огромные чемоданы, набитые всевозможными рекламными материалами. Приезжая в каждый следующий город, она устраняла неизбежные накладки в организации, кого-то улещивала, кого-то убеждала, кого-то успокаивала и уговаривала. И с минуты, когда она, еще не разлепив глаза, вставала утром с постели в одном городе, и до момента, когда, уже окончательно без сил, падала вечером на другую постель в другом городе, — все ее мысли непрерывно были только о шерсти.

Это был трудный образ жизни, обрекавший ее на одиночество. Но днем она постоянно была слишком занята, чтобы об этом думать, а по ночам у нее уже не оставалось сил думать о чем бы то ни было. Жизнь проходила в непрерывной гонке из аэропорта в дешевую гостиницу, оттуда в какую-нибудь местную контору, потом в местную телестудию, потом снова в аэропорт, в другой город — и так снова, и снова, и снова. Ограниченность средств не позволяла ей останавливаться в хороших гостиницах. Как она ни старалась, но тех командировочных, которые ей выделяли, не хватало на все необходимые расходы и на питание, и ей не удавалось заставить бухгалтерию даже хотя бы только обсудить с ней этот вопрос. Поэтому она начала мухлевать с расходами и занималась этим до тех пор, пока Пэт не сделала ей выговор: накануне вице-президент агентства указал Пэт, что Джуди наговаривает по телефону на большие суммы, нежели ее начальница. Тут Джуди прорвало. Да, она любит поесть и вообще предпочитает не сидеть голодной; бухгалтерия совершенно не учитывает, что скорость ее перемещения из города в город и внутри города требует дополнительных расходов; что иногда, дабы непременно оказаться вечером в следующем городе, надо отклоняться от заранее спланированного маршрута и средств передвижения; и вообще пусть в следующую командировку едет один из их бухгалтеров, и пусть эти финансовые умники поглядят, как он из всего выпутается.

— Я поняла: тебе нравится поорать. Но так споры не выигрывают, — заявила ей Пэт, и сама отправилась ругаться с главным бухгалтером, после чего размеры командировочных для Джуди были увеличены. Жизнь оставалась по-прежнему одинокой, с периодическими отравлениями какой-нибудь съеденной по дороге дрянью; но теперь она хотя бы ела досыта.

И она добивалась неплохих результатов в деле.

Менее чем полгода спустя Джуди удалось убедить Пэт пригласить Ги в Нью-Йорк, чтобы обсудить с ним подготовку предстоящей передвижной выставки. Вместе с Ги прилетел и Пьер Мутон, решивший воспользоваться случаем и на месте изучить возможности продажи его изделий в Соединенных Штатах. Новая коллекция Ги, состоявшая из отдельных предметов, вся была выполнена в синей гамме: от бледно-голубого до темно-фиолетового. Одежда была свободного покроя и стиля уверенного в себе человека: она не ограничивала движений, женщина в ней чувствовала себя будто на ней вообще ничего не надето, и могла выглядеть наилучшим образом, не думая ежесекундно о своем внешнем виде. В этой коллекции он использовал только наилучшие ткани и начисто отказался от мысли сделать нечто дешевое. «С точки зрения женщины, один хороший костюм — это лучшее вложение денег, чем три костюма так себе», — твердо заявил он Джуди. Они стояли рядом у борта, опираясь на поручни прогулочного теплохода.

Отсюда, со стороны зеленовато-золотистого залива, Уолл-стрит выглядела так, будто кто-то взял рукой рулон клейкой ленты и, прижав один конец к земле, другой вытянул в небо и приклеил там, повторив несколько раз эту операцию.

— Это обязательная поездка для каждого, кто впервые попадает в город, — объяснила Джуди, — вниз по Гудзону, мимо статуи Свободы, а потом вверх по Ист-Ривер. Получается кольцо вокруг Манхэттена. А потом я тебя повожу пешком по городу. Ты себе не представляешь, как я его люблю!

— Больше, чем Париж?