Читаем Кружево полностью

К этому времени Максина успела уже немало узнать о старинной английской и французской мебели и о том, какую цену за нее готовы были платить американцы. Джек Реффолд во многом поспособствовал тому, чтобы вкус Максины стал утонченнее. Он показывал и объяснял ей, что достойно восхищения в старинных вещах, будь то стул работы Шератона или же ваза для фруктов из мейсенского фарфора, и на что надо в первую очередь обращать внимание. В этот вечер он ворчал по поводу не понравившейся ему расписной рокингхэмской вазы.

— Вы только посмотрите, Максина, какой это ужас! Запомните: прежде всего надо смотреть на общую форму вещи — она должна быть пропорциональной. Эту вазу как ни украшай, все бесполезно, поскольку она бесформенна, — его и без того вибрирующий голос дрожал от возмущения еще сильнее. — А кроме того, она огромна! Запомните, милая девочка: никогда не покупайте ничего большого, потому что потом это очень трудно продать. — Он подлил ей в стаканчик шерри и продолжал: — В наше время многие живут в маленьких комнатах и поэтому хотят, чтобы и мебель у них была некрупная. Они не хотят покупать вещи, на которых слишком много резьбы и украшений — . с таких вещей трудно стирать пыль. Правда, сэр Хью Кэссон говорит, что если вещь заслуживает приобретения, то она заслуживает и того, чтобы с нее смахивали пыль. Не думаю, однако, что сэр Хью занимается этим сам.

Выйдя из магазина, Максина отправилась к дому пешком, наслаждаясь золотистыми вечерними сумерками и размышляя о том, как прекрасна жизнь. Однако, отпирая красную входную дверь, она вдруг услышала доносившиеся из комнаты рыдания. Максина поспешно бросилась внутрь. На узкой кровати лежала Кейт, голова покоилась на коленях у Пэйган, и обе они рыдали в голос. Пэйган подняла покрасневшее, все в пятнах от слез лицо и молча протянула Максине вечернюю газету. На последней странице было короткое, на два дюйма, извещение: «Министерство обороны сообщает, что на прошлой неделе в ходе боев с коммунистическими террористами в районе Пананга, Малайя, убит субалтерн полка „зеленых беретов“ Николае Клифф, сын сэра Вальтера Клиффа, проживающего в Бартон-Корт, Бартон, графство Шропшир».

Максина не верила своим глазам. Она еще никогда в жизни не сталкивалась столь непосредственно со смертью. Куда-то исчезли престарелые родственники, увозили усыплять старых котов и кошек, но никогда еще смерть не касалась кого-либо из ее друзей и знакомых. Максина разрыдалась вместе с подругами.

— А Джуди знает? — спросила она. Наступила жуткая тишина: девушки вдруг поняли, что испытываемое ими горе — ничто в сравнении с тем, что почувствует Джуди, когда узнает о случившемся.

Этот вечер они провели вместе до тех пор, пока не заснули. Почти не переставая, проплакали они и следующие два дня: оказалось, что почти все, от смятых подушек до кофейных чашек, напоминало им о том или ином эпизоде, связанном с Ником. Ко всеобщему удивлению, конец их скорбной апатии положил отец Кейт. Он уселся в их плохо освещенной передней комнатке и попросил девушек рассказать ему о Нике как можно больше. Терпеливо выслушав их рассказы и дождавшись, когда они иссякнут, он спросил:

— А как, по-вашему, сам Ник хотел бы, чтобы вы среагировали на известие о его кончине? — Девушки недоуменно-вопросительно уставились на него. — Хотелось бы Нику, чтобы вы вот так круглосуточно сидели бы и рыдали? Думаю, что нет. Наверняка даже нет: он бы скорее всего предпочел, чтобы вы продолжали жить как прежде и вспоминали то счастливое время, которое провели с ним вместе. Знаешь, Кейт, мне бы хотелось, если меня вдруг хватит кондрашка, чтобы вы с мамой один раз по-настоящему выплакались, а потом никогда больше не вспоминали меня со слезами на глазах. Мне бы хотелось, чтобы при воспоминании обо мне вам становилось бы радостнее и лучше.

В конце концов он вытащил девушек из их полуподвала на улицу, отвел в молочную позавтракать, а потом, поскольку солнце сияло, повел в парк Сент-Джеймс посмотреть на уток. Они, конечно, не позабыли о Нике, но перестали впадать в уныние и хлюпать носом всякий раз, когда кто-нибудь упоминал его имя.

Пэйган и Кейт, проводившие это лето в Лондоне, знакомили Максину с бесчисленными молодыми людьми, вместе с которыми они ездили смотреть соревнования по поло в Виндзоре, теннису в Уимблдоне, на скачки в Эскот. Все свободное от работы время Максина занималась тем, что или гребла в плоскодонке по Серпентайну, или, нацепив красную шляпу, отправлялась в какую-нибудь картинную галерею, или же часами наблюдала за непостижимой для нее игрой в крокет. Она ездила в гости и жила по нескольку дней