Читаем Кружево полностью

А когда агентство заколебалось, стоит ли это делать, им было сказано, что «Вул интернэшнл» готова за свой счет оплачивать работу этой никому не известной мисс Джордан в их агентстве. Одновременно президенту «Ли и Шелдон» позвонила сама Эмпресс Миллер и заявила, что отлично знает мисс Джордан по совместной работе и что та разбирается в вопросах моды и изготовления модной одежды куда лучше, чем можно было бы ожидать, если судить по ее возрасту. Эмпресс никогда не говорила всего, что знала, но и без того было ясно, что у этой малышки есть весьма влиятельные друзья. И хотя она действительно была молода, однако предыдущие места ее работы вызывали несомненное уважение. Тогда почему же она хочет место всего-навсего рядового сотрудника? И почему трансокеанский шум поднят только ради того, чтобы пристроить эту мисс Джордан на не ахти какое место?

Но сама Джуди отлично понимала: ей предстоит еще многому научиться, прежде чем она сможет самостоятельно возглавить что-либо в Нью-Йорке. Она не стремилась немедленно занять руководящее место: она хотела без спешки, с оглядкой установить на 7-й авеню необходимые контакты и посмотреть, есть ли шанс получить примерно такую же работу, как та, какой она занималась у Ги. Работа пресс-агента, как ей казалось, открывала возможность и поднабраться опыта, и осмотреться.

Более четырех месяцев Джуди прожила в Рое-вилле, пока ее мать не оправилась настолько, насколько это вообще допускала ее болезнь: у нее так и осталась частично парализованной левая рука и не закрывался до конца слегка скривившийся рот.

Джуди все еще продолжала испытывать чувство вины за свое долгое отсутствие дома. Но сейчас у нее установились хорошие отношения с матерью и она почти примирилась с отцом — насколько примирение с ним было в принципе возможно, — так что он теперь довольно трогательно хвастался повсюду тем, как Джуди «прилетела прямо из Парижа, из Франции, на следующий же день». Престиж семьи в Росвилле резко возрастал, если в период невзгод в такую семью возвращались дети; и возрастал тем выше, чем дальше от дома находились дети в момент, когда случалось что-то нехорошее, и чем быстрее покрывали они это расстояние.

Росвилл, как и прежде, вызывал у Джуди такое ощущение, будто ее посадили в клетку. Она знала тут каждого в лицо, знала всех членов семьи каждого из жителей, знала все их взгляды и все их будущее. Мужчины здесь были абсолютно неинтересны, женщины ходили в бесформенных зимних пальто или в таких же бесформенных ситцевых платьях пастельных тонов. Говорить они могли только о кулинарных рецептах, о погоде, детях, о своей последней беременности и о последних беременностях всех своих подруг. Люди, о которых они говорили, редко удостаивались собственного имени. Обычно, рассказывая или сообщая что-то о них, ссылались на родителей или же на место, где такие люди родились или жили. Говорили, например: «Я слышала, что Том — сын стариков Стивенов. — собирается жениться на дочке Мак-Даниэлей» или: «Это дочка Мак-Даниэлей, которая выходит замуж за того парня из Квантико».

Джуди остро ощущала, что должна во что бы то ни стало выбираться отсюда, и теперь уже не только ради самой себя. Она должна была хорошо зарабатывать, чтобы иметь возможность платить по огромным счетам за лечение матери, которые лишь отчасти покрывались страховкой отца. Она писала Ги и другим своим друзьям во Франции, объясняя, почему не может вернуться в Париж; написала она и Эмпресс Миллер, спрашивая, не может ли та порекомендовать ей какую-нибудь работу в Нью-Йорке.

Ги откликнулся немедленно экстравагантной телеграммой:

Приехав в Нью-Йорк, Джуди сняла небольшую комнату на 11-й Восточной улице, послала по разным адресам около трехсот писем с предложением своих услуг и краткой справкой о себе; с семнадцатью конторами переговорила по телефону, однако, узнав, что у нее нет опыта работы в Америке, только в трех из этих семнадцати мест с ней выразили готовность побеседовать лично. Временами, когда она вспоминала о том, сколько друзей и какую интересную работу оставила она в Париже, руки у Джуди опускались, она начинала чувствовать себя совершенно одинокой на всем белом свете и думать, что, поддавшись минутным эмоциям и дав необдуманное обещание, она фактически отказалась от собственного будущего.

Но потом пришло письмо от Эмпресс Миллер, в котором та советовала Джуди обратиться в агентство «Ли и Шелдон»; днем позже Джуди получила письмо из парижского отделения «Вул интернэшнл», в котором говорилось то же самое.