Читаем Кровавый век полностью

Здесь, собственно, и начинались вопрошания, касающиеся тем, запрещенных для мышления коммунистического политика. Эти запрещенные сюжеты очерчивали область социально-политических а priori убеждений, которая образовывала пространство жизнедеятельности не только лидеров, но и рядового советского человека. В массовом сознании (за исключением Балтии) не могла прижиться идея выхода национальных образований из СССР. О либерализации, которая простиралась бы до ликвидации государственной собственности, в те годы никто не осмеливался и думать. Но рыночное равновесие было очевидным путем для ликвидации «перекосов» советской экономики.

Реформирование социализма, как и всякое социальное реформирование, возможно и по-консервативному и по-либеральному. По-консервативному – значит, путем отдельных «точечных» изменений в социальном организме, включая замену отдельных личностей на руководящих постах. По-либеральному – значит, имея в виду отдаленную цель, очертить образ будущего, под который подгоняются отдельные новации. При этом возможен и революционный способ: заранее поставленная цель достигается путем резких «шоковых» изменений, включая применение насилия. И тот, и другой путь порождает свои проблемы, которые не имеют одинакового и универсального решения.

Аналогичные проблемы возникают в каждом эволюционном процессе. Характеризуя трудности согласования генетики и теории эволюции, а именно – сочетание теории отдельных («точечных») мутаций и теории превращения ферментов, ак. М. Д. Франк-Каменецкий писал: «Это то же, что приделать к автомобилю хвост от самолета. Автомобиль не полетит, но ездить еще будет (правда, немного хуже). Такой является нейтральная мутация. А если приделать к автомобилю правое крыло, то он опять-таки не полетит, но и ездить на нем вы не сможете: будете цепляться за все фонарные столбы. Или вам придется ездить по левой стороне дороги, которая очень быстро приведет к катастрофе. Кстати, с левым крылом тоже далеко не поедешь, да и полететь шансов мало. Ясно, что превратить автомобиль в самолет просто так не выйдет, нужна радикальная переработка всей машины. То же с белком. Чтобы превратить один фермент в другой, точечными мутациями не отделаешься – придется существенно менять всю аминокислотную последовательность».[829]

Кажется, что это писалось о Перестройке.

Позже Горбачев выслушивал много советов западных специалистов, которые предлагали либерализацию цен.

Но попытки нарушить систему цен означали бы в первую очередь повышение цен на самые необходимые продукты, и этого все вполне правильно боялись. Но какие структурные изменения необходимо было сделать, чтобы не пристраивать хвост к конструкции, а менять ее сущность, информационную структуру, «последовательность аминокислот»?

Для перестройщиков-фундаменталистов альтернативой была крепкая государственная дисциплина даже при экономически необоснованных ценах. Горбачев попробовал решить проблему иначе. Его ответом был «Закон о предприятии», принятый в начале 1987 г. Данный закон предоставлял большие права директорату и имитировал рыночную свободу. Параллельно январский 1987 г. пленум ЦК принял решение «О Перестройке и кадровой политике».

«Закон о предприятии» был трагически ошибочным шагом Горбачева. Это мероприятие было направлено на общее оздоровление экономики под лозунгом «порядок и инициатива», как и предыдущие шаги. Не имея рыночной среды, предприятия были лишены экономической регуляции со стороны рынка; не имея ответственности владельца, социалистические менеджеры получили право на инициативу, которую все больше начали использовать для неконтролированного обогащения. Началось безудержное разворовывание огромных сверхнормативных запасов, а затем и всего, что плохо лежит. Нужно было искать новые способы контроля над государственно-хозяйственной элитой.

Демократизация общества и была для Горбачева средством держать под контролем партийно-государственное «боярство».

В процессе реформирования социализма вырисовывались тенденции, которые крайне тревожили руководителей партии. При всем многообразии проблем, нуждающихся в немедленном разрешении в разных областях жизни, стихийно намечались однотипные пути, выгодные массовому участнику процесса, но опасные с общественной точки зрения. Парадигмой изменений можно считать, хотя как это ни парадоксально, колхозные структуры.