Читаем Кровавый глаз полностью

— Мы проложим себе дорогу к кораблям, — закончил Хальфдан и сплел руки на груди, показывая тем самым, что сказал все.

Воины излагали свое мнение. Некоторые поддержали план Хальфдана, иные высказались против.

— А что нам еще остается? — раздраженно спросил Хальфдан, разводя руками.

Сигурд отрывисто кивнул и поднял руку, призывая всех замолчать.

— Неважный план, Хальфдан. Такой скорее предложил бы Тор, а не Локи, — улыбнулся ярл, показывая похожие на клыки зубы. — Но мне он по душе.

Перед сражением мочевой пузырь воина наполняется. Поэтому загасить огонь не составило труда, но едкий дым густым облаком завис под крышей. При тусклых огоньках свечей Эрик по двум скамьям, поставленным стоймя, взобрался на балку перекрытия, ближайшую к дымоходу. Он присел под соломенной кровлей, готовый выбраться на крышу, как только начнется бой.

— Возьми, мальчик, и дуй в него так, как проклятый северный ветер, — сказал Улаф, протягивая сыну свой боевой рог. — Ребята, снова разводим огонь, пока англичане ничего не заподозрили. Только не слишком сильный, не забывайте. А то мы зажарим беднягу Эрика, и мне будет нелегко объяснить это его матери.

— Нужно, чтобы четыре человека остались здесь, — сказал Сигурд, и его слова тяжело повисли в воздухе, пропитанном дымом. — Дверь надо охранять на тот случай, если нам придется возвращаться обратно.

Ярл понимал, что просил слишком многого, и не потому, что это страшное дело — оставаться сзади. Ведь тем, кто пойдет вперед, достанется больше славы. Ни один скандинав не вызвался добровольно, но некоторые украдкой посмотрели на меня. Мне стало ясно, что они втайне хотели, чтобы в числе оставшихся был я.

— Кнут, Тормод, Ивар и Асгот, зал охраняете вы вчетвером.

Воины, имена которых назвал Сигурд, угрюмо кивнули.

— Ворон, если тебе представится возможность, беги следом за Эриком и доберись до кораблей. Здесь ты будешь нам только мешать. — Ярл поднял брови. — Глум сам должен решать, помогать нам или уводить корабли домой.

Он переглянулся с Улафом. Оба понимали, насколько велик риск.

— Непростой выбор, да, Сигурд? — нахмурился Улаф. — Если Глум поспешит сюда, то «Змей» и «Лосиный фьорд» останутся беззащитными, словно два зайца, попавшие в логово змей.

— Я ему все передам, мой господин, — ответил я, крепко сжимая меч, чтобы унять дрожь, которая началась в коленках и разлилась до кончиков пальцев на руках.

Я взглянул на туго перевязанную рану на голени, поморщился от боли и увидел, что повязка насквозь пропиталась кровью.

— Эта царапина не помешает мне бежать быстро, — ответил я на вопросительный взгляд Флоки Черного.

Я говорил искренне, хотя и понимал, что тяжелая кольчуга затруднит бег.

— Все готовы? — спросил Сигурд.

Кровь на одежде скандинавских воинов едва успела подсохнуть, но они уже готовились снова сеять смерть в рядах врагов.

— Подожди, Сигурд, — сказал Флоки Черный.

Он возился с прядью черных волос, которая выбилась из косы и рассыпалась по всему лицу.

— Я хочу видеть англичан, которых буду убивать. — Флоки уложил волосы, нахлобучил на голову шлем и для надежности хлопнул по нему сверху. — Давайте сделаем так, чтобы Тир пожалел о том, что его нет с нами, — проворчал он, вспоминая скандинавского бога войны, руку которого откусил связанный волк Фенрир.

— За Тира! — взревел Рыжий Свейн.

— За Тира! — повторил Брам, потрясая секирой.

Остальные воины тоже закричали, призывая Одина, Тира и души своих отцов.

Сигурд по-волчьи оскалился.

— Отплатим англичанам за их гостеприимство, — сказал он, делая знак Ивару и Асготу.

Те быстро разобрали баррикаду. Сигурд, сын Гаральда Твердого, взревел, словно медведь, и ринулся в ночь, озаренную пламенем факелов. Женщины, пришедшие поглазеть на смерть язычников, пронзительно завопили.

В мгновение ока скандинавы навалились на англичан неудержимой океанской волной, бешено рубя и коля врага. На этот раз они не стали выстраиваться в боевой порядок, так как в этом случае враги без труда окружили бы их. Вместо этого норвежцы выбирали воинов с самым хорошим вооружением и сражались с ними один на один, отчаянно стремясь сломить боевой дух противника. Я стоял в дверях зала Эльдреда, дожидаясь своего шанса. Вокруг царило самое настоящее светопреставление. Англичане, которым теперь приходилось защищать свои дома, сражались, ничуть не уступая в ярости язычникам. Шум битвы, грохот стали о дерево, крики и стоны разрывали ночную темноту. Враги швыряли друг в друга ругательства и проклятия.

— Беги, Ворон! — крикнул Кнут.

Я отшвырнул щит и помчался в сторону большого темного холма, к дорожке, вымощенной гравием и влажно блестевшей в лунном свете. Кольца бриньи звенели на бегу. Я запутался в высокой траве, с размаха упал на землю и больно прикусил язык. Рот наполнился кровью, я сплюнул ее, и тут мой взгляд привлекло какое-то пятно, сверкнувшее белизной в свете луны. Это оказалось трепещущее оперение стрелы, торчащей из трупа. Эрик снял кольчугу, чтобы бежать быстрее. Ему почти удалось уйти от врагов.

«Девы Одина нашли тебя, Эрик», — подумал я, вытирая с подбородка кровавую слюну.