Читаем Кровавые легенды. Русь полностью

– Справедливо – то, что логично, – отвечал Андрон, – а эта система как раз такая, логичная, и есть. Бог – это уже за пределами логики. Какая-то там вечная любовь, которую не докажешь и не выведешь ни из чего. Нет, Маришка, я такого допустить не могу! Зато страх, зло, мучение, ад – все это логично, как… – Он пошевелил пальцами, словно бы нащупывал в воздухе пояснительный пример, и наконец поймал его: – Как падение по закону гравитации. Ты, если из окна выпадешь и в лепешку расшибешься, тоже, небось, скажешь, что это несправедливо, да? Почему, мол, из окна на первом этаже можно выпрыгнуть без вреда, а с нашего шестого – уже все, кранты? И где же Карлсон, который живет на крыше, ловит маленьких девочек, выпадающих из окон, и разбиться им не дает? Нет, Маришка, ты лучше себе голову не забивай всякими карлсонами и боженьками, чтобы зря не обнадеживаться. Каждая лишняя надежда в твоей голове – это лишний облом, лишний повод для разочарования. А ведь разочарование может быть очень жестоким и очень болезненным. Зато никогда не разочаруется – знаешь кто?

– Кто? – спросила Марсианка.

– Тот, кто терпеть не может очаровываться, – сказал Андрон и криво улыбнулся, обнажив свои неровные зубы.

Лютик тоже рассказывал Марсианке про страх – страх, наплывавший волнами в призрачном городе: липкий, зловещий, потусторонний, он словно затягивал в омут. Под тем страхом чудилась бездонная пропасть – как распахнутая пасть голодного чудовища.

Все, кого Лютик встречал в том городе, были детьми и недоумками. Здесь его сведения тоже совпадали с рассказами брата. Но Лютик поведал еще и то, о чем Андрон умолчал: что тела обитателей города с виду казались вполне обычными, однако на ощупь были как омерзительный студень и колыхались от прикосновения.

– Я там кое-что узнал, – признался он. – У меня, оказывается, была младшая сестра. Точнее, не была – она и сейчас есть. Мне семь лет исполнилось тогда… Мы не здесь еще жили – в однокомнатной квартире, в малосемейке. Сюда мы позже переехали, когда бабушка умерла и родители ее квартиру вместе с нашей продали, а эту купили. Так вот, мама меня спросила тогда, хочу ли я братика или сестричку, а я подумал и сказал: нет, не хочу…

– Как?! – воскликнула Марсианка. – А почему ты не хотел?

Лютик пожал плечами.

– Не знаю. Не хотел, и все. Подумал: да ну, еще не хватало тут всякой мелюзги! Она ж покоя не даст, эта мелочь пузатая, и делиться с ней придется, и потом: вдруг она у родителей любимицей станет, а меня они отодвинут на задний план? Знаешь, как это бывает? Даи вообще… Я ведь не понимал ничего. У мамы тогда должен был кто-то родиться, но они с папой сомневались – оставить ребенка или нет, не знали, что выбрать. И решили меня спросить. Мол, как я скажу, так и будет. Ну, вроде как последняя песчинка на весы. А я взял и сказал нет. И мама тогда аборт сделала. Но мне ничего не объяснили. А потом я в призрачном городе встретил ее, сестру мою нерожденную, она мне все и рассказала. Она там уже почти пять лет. Боится, что ее отправят в ад…

– А кто отправит? – спросила Марсианка.

– Какие-то страшные невидимые существа, – отвечал Лютик. – Те, кто в призрачном городе живет, никогда их не видели, но они чувствуют над собой их власть. Сестра говорила, что это жуткое ощущение. Как будто тебя хватают руки, которые ты не видишь, удерживают, лезут внутрь тебя своими пальцами, перебирают твои мысли, твои чувства, как предметы в сундуке, что-то в тебе меняют, а ты и сделать ничего не можешь. Невидимые, наверное, и создали эти города. Там же много всякого непонятного.

Марсианка сжала руку Лютика и спросила, волнуясь:

– А ей чем-нибудь можно помочь, ты как думаешь?

– Можно, – ответил он уверенно. – Она сама просила, чтобы я помог ей бежать оттуда – к нам. Это можно устроить. Только… – Он запнулся. – Ей непросто придется здесь с ее телом. Она ж будет все время в опасности, пока тело… ну, пока не укрепится. Ее же нужно где-то прятать, пока она не привыкнет к нашим условиям, чтоб никто из людей не увидел ее.

Марсианка задумалась.

– Я знаю, – сказала она, – где можно спрятать. Если ты вытащишь ее из этого города, то я вам помогу, мы вместе позаботимся о ней, и все с ней будет хорошо.

Марсианка выпросила у брата ключ от квартиры, которая служила местом ритуальных оргий и медитаций для оккультного общества. Жертвоприношений в той квартире не совершали, зато все обряды, которые не требовали крови и огня, проходили в ней.

Квартира в том момент пустовала, хозяин сидел в тюрьме, Андрон же за ней присматривал. Жильцам квартиру не сдавали. У членов общества она считалась священным местом, которое нельзя использовать в обыденных целях.

Марсианка наврала брату, что квартира нужна ей, чтобы встречаться там с мальчиком. Андрон задумчиво посмотрел на свою двенадцатилетнюю сестру, посмотрел оценивающим взглядом, вспомнил себя самого в ее возрасте – и дал ей ключ.

– Только смотри, – предупредил, – надолго там не задерживайтесь. Дело сделали – и уходите. Как бы чего не вышло…

– А что такое? – насторожилась Марсианка.

Андрон пояснил: