— Никаких следов. Ни Джека, ни денег. Но у фэбээровцев есть его ДНК и ДНК той женщины, которая его сопровождает — правда, не говорят, кто она. Это не секретарша: та все еще в Барселоне. Слушай, он обыкновенный бабник, этот Фаррелл. И ты действительно хочешь во все это влезть?

Гвен разволновалась. Мэллой сделал вид, что ему скучно.

— Постараюсь из всего этого влезть только в деньги.

Гвен широко раскрыла глаза — словно вдруг что-то поняла.

— Тебе ведь не грозит никакая опасность?

Мэллой рассмеялся и покачал головой.

— Этот малый — растратчик, Гвен. Сомневаюсь, что в гневе он хватается за пистолет. К тому же мне придется только сидеть за письменным столом и вести переговоры с банкирами. Старая песня, — добавил он усталым голосом.

— А все равно интересно. О нем же то и дело говорят!

— Нужно вылететь в Гамбург ближайшим рейсом, Гвен. Мне пора.

— Моему бравому аудитору даже некогда как следует попрощаться с женой?

Мэллой посмотрел на часы.

— Знаешь, если я не явлюсь на регистрацию за два часа до рейса, там начнут сильно нервничать.

— Боишься обидеть администрацию аэропорта? Предпочитаешь, чтобы на тебя обиделась твоя жена?

Глава 4

Каркассон, Франция

Лето 1931 года

— Я пригласил одного молодого человека выпить с нами в баре. Надеюсь, ты не возражаешь.

Дитер Бахман говорил со своей женой из ванной, дверь которой была приоткрыта. Однако небрежный тон мужа возбудил интерес Эльзы.

— Что за молодой человек?

— Его зовут Отто Ран.[21]

— Немец?

Женщина явно немного разочаровалась. Она приехала во Францию за новыми впечатлениями. А Бахман, казалось, даже в Монголии способен разыскать немца.

— То ли немец, то ли австриец, точно не скажу. По-французски он говорит настолько хорошо, что я даже не понял, какой у него акцент. Нас познакомил Магре.

Морис Магре был романистом средней руки, с которым Бахманы познакомились днем раньше. Их представил друг другу немец, общий знакомый. Магре разыгрывал из себя знаменитость, чтобы туристы угощали его выпивкой.

— А Магре его откуда знает? — осведомилась Эльза.

— Я не спрашивал. Знаю только то, что Магре сказал мне, когда Ран ушел. Он сказал, что Отто — охотник за сокровищами.

Это сообщение большого впечатления на Эльзу не произвело. Авантюристов в Лангедоке было так же много, как в Париже — жаждущих славы писателей, и все они искали золото катаров и бесплатную выпивку.

Эльза взяла с кровати платье абрикосового цвета и, прижав его к подбородку, повернулась к тусклому гостиничному зеркалу. Она не была уверена, стоит ли надевать это платье. Его цвет слишком сильно подчеркивает ее загар. Вообще-то ей казалось, что загар очень недурно сочетается с ее черными волосами и карими глазами, но Бахман уже начал ворчать: дескать, скоро ее начнут принимать за африканку. На его вкус, ей следовало иметь белоснежную кожу, светлые волосы и ярко-голубые глаза. Как-то раз она спросила мужа, почему он женился на ней, если ему так не нравится цвет ее волос и глаз. Он сказал, что с внешностью у нее все в порядке, но если уж она так хочет знать, то предложение он ей сделал потому, что влюбился! Супруга на это ничего не ответила. Их брак на самом деле сложился из-за денег и семейных связей. Если и была между ними любовь, она уже давным-давно превратилась в комфортную дружбу.

Эльза бросила платье на кровать. «Уж слишком много складочек», — решила она.

— И почему месье Магре решил, что мы хотим познакомиться с этим молодым человеком? Надеюсь, не из-за того, что он наш соотечественник? Вернемся в Берлин — будем там общаться с немцами, сколько угодно.

— А я подумал, что с ним очень даже неплохо познакомиться.

Эльза бросила пытливый взгляд на мужа. Он все еще стоял перед зеркалом в ванной с бритвой в руке. Бахман был высокого роста, немного сутулый, с небольшим брюшком. Лицо круглое, простое; толстые щеки, темные глаза. С тех пор как они с Эльзой познакомились, он носил усы, но недавно решил сбрить их, вообразив, что они его старят. Волосы у него немного поредели и начали седеть, но с усами он решил расстаться раз и навсегда! Супруга сжалилась над ним и сказала, что без усов он и вправду выглядит моложе. Побриться Бахмана заставило замечание одной швейцарки. Несколько дней назад они с Эльзой побывали в Сете,[22] и та женщина приняла их за отца и дочь. Все весело посмеялись. Бахман спросил, действительно ли его жена выглядит так молодо, но на самом деле швейцарку обманул не возраст Эльзы. Бахману было тридцать восемь — на десять лет больше, чем его жене, — а выглядел он на все пятьдесят. И что еще хуже, вел себя соответственно этому.

— Скажи, — проговорила Эльза, — ты не забыл выяснить политические симпатии герра Рана?

Бахман вышел из ванной и натянуто улыбнулся. Он понимал, что супруга подшучивает над ним, а он этого терпеть не мог, но постарался скрыть свое недовольство.