Читаем Кровавое копье полностью

Прежде чем уйти, Бахман и Ран осмотрели апартаменты офицеров. Они еще не были обставлены, но уже производили многообещающее впечатление. В этих помещениях в поте лица трудилась бригада заключенных. Все они были изможденные, худые, и за ними бдительно следили эсэсовцы из гарнизона крепости. Отто увидел, как один из рабочих упал на пол, вынося тяжелое ведро с помоями из комнаты. Никто не бросился к нему на помощь. Люди, работавшие вместе с ним, словно бы и не заметили, что с ним случилось. Наконец охранник пнул несчастного сапогом. Не дожидаясь развития событий, Бахман увел Рана из башни к машине.

— Откуда он берет этих рабочих? — спросил Отто, устроившись на сиденье. — Они такие худые, просто больные люди!

У Бахмана его вопрос большого интереса не вызвал, и он ответил не задумываясь:

— Гиммлер подбирает их на улицах.

— Зачем понадобилось показывать мне это место? — спросил Ран во время долгой дороги до Берлина. — Я историк, а не один из его генералов.

— Гиммлер строит свой Монсегюр, Отто. От тебя ему нужен Грааль.

— Я вовсе не уверен, что Грааль вообще существовал — разве что в царстве духа, конечно.

— В своей книге ты рассказываешь, что Эсклармонда бросила Грааль в недра горы Табор!

— Но это всего лишь легенда — местное предание, рассказанное мне старожилом!

— Гиммлеру нужно, чтобы ты отправился в путь, Отто. Тот, кто хочет найти Грааль, должен сам вызваться на поиски — в конце концов, речь идет о Святом Граале! Но он сделает все, что в его власти, чтобы помочь тебе, когда ты будешь готов найти эту реликвию. Ты должен всего лишь попросить разрешения у Гиммлера.

— Я больше не охотник за сокровищами. Есть много способов лучше и полезнее проводить время.

— Но ведь попробовать можно? В смысле… он столько сделал для тебя, так можешь и ты что-то сделать для него?

— Я искал, Дитер. Я прочесал всю Арьежскую долину. Я забирался в змеиные норы, в самые глубокие и узкие расселины, где прежде никто не бывал, но находил только кости и наскальные рисунки.

— Позволь, я скажу тебе кое-что о Генрихе Гиммлере, друг мой. Чего бы он ни потребовал от своих офицеров, он это получает. Для него не существует слова «невозможно». Если он желает, чтобы ты нашел для него Грааль катаров, было бы лучше, если бы ты тоже этого захотел.

— Если он взял меня в СС, потому что считает, что я могу найти Грааль, он просто безумец!

— Осторожнее, друг мой. Я не позволю тебе оскорблять самого важного человека в рейхе!

— Я просто хотел сказать, что никакого Грааля нет. Он не может приказать, чтобы свершилось чудо!

— Отказывать Гиммлеру — вот подлинное безумие, Отто.

— Повторяю: это всего-навсего легенда! Эсклармонда превратилась в голубку и улетела с Граалем в клюве. Когда я впервые рассказал тебе об этом, ты смеялся. Помнишь?

— Гиммлер считает, что в этой легенде может быть доля правды.

— Это просто сказка, а не карта с указанием места, где зарыт клад!

Бахман несколько минут молчал. Ран тоже. Наконец Бахман проговорил:

— Ты должен еще раз попытаться, Отто. Если я скажу Гиммлеру, что Грааль тебя не интересует, поверь, ты и оглянуться не успеешь, как будешь уволен и станешь изгоем.

— Не понимаю.

— Ты думаешь, Элиза просто так добывает билеты на всякие концерты, когда, по идее, билетов нет? Думаешь, она лично знает так много красивых аристократок, что может устраивать тебе свидания с ними чуть ли не каждую неделю? Ты в фаворе! Пока ты под покровительством Гиммлера, никто не посмеет тебе отказать. Как только он увидит бесплодность твоих стараний, перед тобой начнут закрываться все двери.

— Он платит мне за то, чтобы я писал новую книгу!

— Платил. А теперь ты состоишь в ордене «Мертвая голова». С этого момента ты получаешь деньги за то, чего он от тебя требует. И прошу тебя, отнесись к своей личной жизни серьезно, Отто. Тебе надо жениться. Ты не можешь вечно любить мою жену.

Цюрих

Понедельник, 10 марта 2008 года

Незаметно сопровождаемый своим телохранителем, Мэллой прошел через здание железнодорожного вокзала и вышел к району, который когда-то назывался Нидл-парк. За рулем черного «мерседеса» сидел мужчина, которого Мэллой знал под именем Макс. Макс был цюрихским детективом сорока с лишним лет, с вечно кислой физиономией закоренелого циника. И выглядел он всегда каким-то изможденным: настоящий опытный полицейский, уставший от всего, что творится на улицах. Как и Маркус, он носил служебный пистолет в наплечной кобуре, но в деле предпочитал укороченный дробовик, заряженный патронами для охоты на оленей. В то время как картечь позволяла стрелять практически без промаха, метко пущенная оленья пуля действовала словно ядро, подвешенное к стреле машины для сноса домов. Один раз Мэллой видел, как Макс стрелял из этого оружия. С тех пор он всегда говорил с этим человеком исключительно вежливо.

— Как поживает преступный мир? — осведомился Мэллой по-английски, усевшись на переднее сиденье рядом с Максом.

Устало пожав плечами, Макс ответил ему:

— Все было не так плохо, пока ты не появился.

— В Гамбурге я попал в переделку.

— Ты еще не дома, Ти-Кей.