Читаем Кровавое копье полностью

— Мы все были жертвами слабого и коррумпированного правительства, — сказал он.

Ран удивленно посмотрел на него.

— Принимая во внимание то, что наш мир рухнул в экономическую и моральную бездну, стоит ли удивляться тому, что и мы заблудились? Мы перестали отличать добро от зла, потому что никто из властей предержащих не мог явить нам достойный пример! Вот что случилось, но эти дни уже позади. Я думаю, что нам следует — и Эльза согласна со мной — простить самих себя. Пора вновь стать друзьями!

Ран непроизвольно кивнул. Он вдруг искренне восхитился Бахманом. Ведь тот не сказал: «Я вас прощаю». Тогда он остался бы пострадавшей стороной и единственным носителем высоких моральных ценностей. Нет, он и себя считал заблудившимся. И самое лучшее — их прегрешения целиком и полностью были виной других: коммунистов, евреев, вздорных парламентаристов. А теперь, при новой власти, они все могли начать сначала. Сам фюрер своим примером помогал им вновь осознать, что такое хорошо, а что такое плохо.

После этого вечера их дружба возобновилась, словно и не прошло двух с лишним лет. Ран считал, что Бахман избавил его от преподавания языков в коммерческой школе, что для него самого было равноценно спасению его жизни. Мало этого: Бахман не выказывал никаких признаков ревности. Редкая неделя обходилась без того, чтобы они втроем не обедали по воскресеньям. Зачастую они также ужинали и выпивали по четвергам и пятницам. Бахман, Эльза и Сара стали для Рана семьей. Сара называла его «дядя От». Всякий раз, когда он приходил, она ему что-то показывала: новую игрушку, новое платьице, шишку или каштан, найденные в парке. Она даже стала целовать его при встрече и перед тем, как нянька уводила ее спать.

На службе Бахман взял за обыкновение сводить Рана с людьми в войсках СС, которые, по его мнению, могли оказаться ценными соратниками. Все они были рады знакомству с Отто и всегда предлагали выпить или отужинать с ними в свободное время. Эльза, со своей стороны, старалась ввести Рана в берлинское светское общество, устраивала лекции, во время которых он выступал перед важными особами. Она всегда умела раздобыть билеты на какие-то редкие концерты или спектакли и даже давала Рану советы, на какой женщине ему следует жениться, поскольку считала, что ему непременно нужно это сделать. Гиммлер слыл большим поборником супружества. Женатых мужчин он охотнее продвигал по службе, а в особенности — тех, у кого были дети. Холостякам приходилось сложнее.

— Он помешан на аристократии, Отто. Деньги не вопрос, лишь бы ты взял в жены женщину голубой крови, и тогда тебя ждет блестящее будущее!

— А если я пока не имею намерений жениться? — спросил Ран.

— Ты принес слишком много жертв во имя своей науки, — ответила Эльза. — Но эти времена прошли. Пора обзавестись семьей, пока ты еще молод и можешь этим насладиться!

Слова Эльзы не расходились с делом. Она познакомила Рана с несколькими молодыми аристократками, но, как он ни старался, все эти романы закончились жалкими неудачами.

Вевельсбург, Германия

Зима 1936 года

В начале следующего года Ран вступил в ряды СС как офицер, хотя официально по-прежнему числился в гражданском отделе. Он стал носить особый эсэсовский перстень и связал себя клятвой на крови с орденом «Мертвая голова».

Через несколько дней после церемонии посвящения в кабинет Рана пришел Бахман и объявил, что должен похитить его на день.

— Надеюсь, ты не вынудишь меня угрожать тебе оружием?

Отто рассмеялся. Между тем что-то в манере поведения Бахмана подсказывало: он если и шутит, то не совсем.

— О чем ты говоришь?

— Гиммлер попросил, чтобы я кое-что тебе показал. Вот все, что я могу пока рассказать.

Ран пожал плечами. Рейхсфюрер всегда получал желаемое.

— Что ж, покажи мне это «кое-что».

— Поездка неблизкая. Если мы хотим к вечеру возвратиться в Берлин, нам пора трогаться.

Их путь завершился в деревеньке Вевельсбург, в двух часах от Гамбурга, ближе к Падерборну. Вдалеке, за деревней, на фоне серого неба был виден холм с плоской вершиной и очертания старинной крепости времен Ренессанса.

— Мы приехали, чтобы посмотреть на это? — спросил Отто.

Дитер всю дорогу говорил о Саре. Только что он поведал Рану о том, как девочка вбежала в их с Эльзой спальню и со всей детской невинностью потребовала, чтобы родители сдвинули две кровати и чтобы они спали втроем.

— Потрясающе, правда? — с восторгом проговорил Бахман, глядя на замок.

— Не сомневаюсь, когда-то это действительно была настоящая цитадель…

Как многие из замков Германии, Вевельсбург давным-давно утратил свою стратегическую военную ценность. На самом деле эта твердыня была покинута ее обитателями и до того ни разу не участвовала в сражениях, после чего на протяжении двух столетий с лишним постепенно ветшала и разрушалась.