Читаем Кровь королей полностью

римской армией, как труба всемогущего Фатума. Спешно одевшись, Кассий бежал

по встревоженному лагерю к Декуманским воротам. Никто ничего не понимал,

легионеры хватали оружие, думая, что на лагерь внезапно напали враги. У

ворот он застал только последние уходящие отряды готов, но не мог ничего

сделать, потому что стоявшие здесь германцы только удивленно смотрели на

них, но повиноваться были готовы лишь своему вождю. Одоакра же не было на

месте. Как оказалось позже, в эту ночь он задержался у Красса, обсуждая

какие-то второстепенные вопросы снабжения. И теперь Одоакр сидел на совете

мрачнее тучи - как и Кассий он понимал, насколько уход остготов ослабил их

войско. На взгляд Кассия, теперь и речи быть не могло о штурме Немауза.

Оставалось лишь осадить этот город и ждать подхода подкреплений из Галлии и

Италии. Конечно, это давало возможность Эвриху собрать рассеянные войска и

превращало войну в затяжную, но погубить тысячи легионеров на стенах Немауза

казалось еще большим безумием.

 Так он и сказал Крассу, однако старый проконсул не принял его возражений.

Когда же Кассия поддержали легаты, - все, кроме Лициния, - лицо триумвира

побагровело.

 - Как я сказал, так и будет! Легионам готовиться к штурму. Это мой приказ.

Все возражения можете засунуть себе в задницу. Молчать! И слушать приказы.

Завтра на рассвете мы атакуем сразу со всех сторон, но главный удар направим

против восточных ворот...

 "Он сошел с ума", - думал Кассий, слушая, как Красс излагает диспозицию

легионов. "Атаковать без подготовки? Завтра он положит нас всех под стены

Немауза. Забери меня Орк, если он не сошел с ума!"

 Утро двенадцатого дня до августовских Календ выдалось пасмурным. Солнце

едва проглядывало сквозь плотную пелену облаков, а на полях вокруг Немауза

лежал густой туман. Прошлым вечером по приказу Красса часть войск снялась с

лагеря и полностью окружила город. С первыми проблесками рассвета запели

букцины римских легионов, поднимая солдат. Воины наскоро завтракали и

спешили построиться по манипулам и когортам, занимая места против

выделенного им участка стены.

 Вслед за пронзительным ревом букцин туман прорезали четкие команды

центурионов, и из белой пелены, скрывавшей все на расстоянии нескольких

десятков шагов, показались первые римские воины. Было что-то завораживающее

в этом слитном движении выходящих из тумана десятков тысяч людей,

построенных в безупречные боевые порядки. За день римляне заготовили

множество штурмовых лестниц и целые охапки фашин, которыми собирались

завалить ров, и теперь тащили все это на себе. Первые ряды центурий

прикрывали себя и товарищей огромными ростовыми щитами, наспех сработанными

в ближайших рощах. Однако ни баллист, ни онагров и скорпионов,

использовавшихся обычно при осаде крепостей, не было видно. Армия Красса

имела неплохой парк осадных машин, но, собираясь вести маневренную войну в

Нарбонне, Красс не стал тащить их с собой, и сейчас легионам предстояло идти

на стены без поддержки артиллерии. Не успели толком срубить даже осадные

башни, хотя несколько их незавершенных остовов возвышались то там, то здесь,

явно открывая защитникам города намерения осаждавших.

 Казалось, Красс вообще не скрывал от гарнизона Немауза своего намерения

штурмовать город. Скорее наоборот. Все подготовительные работы велись

открыто, а к стенам весь день то и дело отправлялась легкая кавалерия и

отряды стрелков. Прикрываясь щитами, они вступали в перестрелку с

защитниками, а также обменивались насмешками и оскорблениями. Из этих

перепалок стоявшие на стенах готы также могли сделать вывод, что римляне

решили не вести долгой осады, но попытаются взять город штурмом. Поэтому

готская стража всю ночь простояла на стенах, а едва рассвело и стало ясно,

что римляне выступают из своих лагерей с намерением атаковать, на стены

поднялся весь гарнизон, готовясь отражать штурм.

 Среди легионеров распространялись слухи, что защитников в городе мало,

поэтому солдаты спокойно смотрели на могучие стены и башни Немауза, у

подножия которых многим из них предстояло остаться навсегда. Но Кассий,

располагавший более точными сведениями, так спокойно смотреть на них не мог.

Он знал, что Эврих оставил в Немаузе более трех тысяч солдат. Мощные стены и

четырнадцать башен старой римской крепости казались неприступными, такого

гарнизона было вполне достаточно, чтобы держаться здесь долго, даже против

вдесятеро превосходящей числом армии. Кассий не сомневался, что штурм будет

отбит, но Красс по-прежнему не желал слушать никаких возражений.

 Сам проконсул не спал почти всю ночь, лично обходя посты, и Кассий

сопровождал его, до последнего надеясь отговорить от безумной затеи. То и

дело Красс останавливался, подолгу глядя в ночную тьму, туда где возвышались

стены Немауза. Пристальный взгляд Красса казалось что-то выискивал там, на

стенах, но до римлян доносилась лишь приглушенная расстоянием перекличка

часовых, да время от времени на стене загорались огни. Только под утро Красс

скрылся в своей палатке, однако проспав лишь около двух часов, он выглядел

вполне отдохнувшим и бодрым, сытно и с аппетитом позавтракал и, вытер руки о