Я почувствовал, будто меня щелкнули по носу, Во рту пересохло. Я снова глубоко вздохнул.

— Сейчас я работаю на вас. Сейчас, сегодня, на этой неделе. На следующей неделе, надеюсь, я буду работать на кого-то другого. А потом еще на кого-нибудь. Чтобы я мог работать, мне нужно поддерживать хорошие отношения с полицией. Там не любят меня, но считают, что я не способен обманывать их. Предположим, что Филлипс ничего не знал о дублоне Брашера. Или допустим, что знал, но его убийство совсем не связано с этим. Я сказал копам все, что о нем знал, и у них возникли вопрос. Вы это можете понять?

— Разве по закону вы не имеете права защищать интересы клиента? — рявкнула она.— Если это не так, то какой смысл нанимать частных детективов?

Я встал, прошелся по комнате, снова сел, уперся локтями в колени, подбородком — в сжатые ладони.

— Закон можно толковать по-разному, миссис Мардок. Подобно многим другим вещам. Если я воспользуюсь своим правом и откажусь говорить — это будет концом моей карьеры. Тем или иным способом полиция избавится от меня. Я ценю вашу репутацию, миссис Мардок, но не хочу из-за вас рисковать головой.

Она снова взяла бокал и опорожнила его.

— Вы не нашли мою сноху, не нашли мой дублон. Только пару трупов, с которыми у меня нет ничего общего, и вдобавок собираетесь сообщить обо мне полиции, чтобы оправдать свою некомпетентность. Вот что я поняла. Если я не права, поправьте меня.

Она снова отхлебнула портвейна и зашлась в пароксизме кашля. Я подошел и взял из ее трясущихся рук бокал. Потом помог ей лечь, нажал кнопку связи на ее диктофоне и попросил:

— Принесите стакан воды миссис Мардок, и побыстрее!

Потом снова сел на прежнее место и наблюдал за старухой. Когда ее дыхание стало спокойнее, я заговорил:

— Хватит грубить. Вы слишком долго прожили среди  людей, которые вас боялись, и, наверное, воображаете, что можно гордиться своей грубостью. Вы еще не встречались с представителями закона. Ребята эти — профессионалы, вы же — просто дилетантка по сравнению с ними.

Открылась дверь, и вошла горничная с кувшином на подносе. Она поставила поднос на стол и ушла. Я налил в стакан немного воды и вставил его в руку старухи.

— Выпейте. Это не портвейн, но вам не повредит.

Она выпила полстакана воды, вытерла губы и поставила стакан на стол.

— Подумать только, что изо всех, сующих носы в чужие дела, я выбрала человека, который третирует меня в моем собственном доме!

— Оставьте этот пустой разговор,— сказал я.— У нас мало времени. Что мы скажем полиции?

— Полиция для меня ничего не значит. Абсолютно ничего. Но если вы назовете, им мое имя, я буду рассматривать это как нарушение соглашения.

Мы снова вернулись к тому, с чего начинали.

— Убийство все меняет, миссис Мардок. Вы не должны забывать об этом. Нам придется им сказать, для какой работы вы меня наняли. Они не сообщат об этом газетным репортерам, вы это знаете. Они не сделают этого, если поверят нам. Но, конечно, они не поверят, что вы наняли меня только потому, что вам звонил Элиша Морнингстер и якобы, хотел купить дублон. Они не поверят, что вы наняли частного детектива только для того, чтобы узнать имя возможного покупателя. Вы об этом подумали?

 — Это мое дело.

— Нет. Так вам копов не обмануть. Вы должны своей искренностью и прямотой убедить их, что ничего не скрываете. Пока они будут подозревать, что вы говорите не всю правду,они не отстанут от вас. Расскажите им обстоятельно правдивую историю — и они уйдут довольными. У вас есть возражения?.

— У любого человека могут быть возражения, но это не имеет значения,— отрезала старуха.— Значит, нам придется сказать, что я подозревала свою сноху в краже монеты и что я ошиблась?

— Так будет лучше для всех.

— И. о том, что монета возвращена и каким образом?

— Конечно.

— Но это унизительно для меня!

Я пожал плечами.

— Вы бессердечный и жестокий человек,— сказала старуха.— Вы хладнокровная рыба. Вы мне не нравитесь, и я глубоко сожалею, что встретилась с вами.

— Возможно,— ответил я.

 Она ткнула пальцем в свою переговорную коробку.

— Мерль, попроси моего сына немедленно зайти ко мне. И ты тоже можешь прийти с ним.

Она отпустила кнопку и уставилась в потолок.

— Монету взял мой сын, мистер Марлоу. Мой сын, мой собственный сын!

Я промолчал. Мы сидели и молча смотрели друг на друга. Через минуту они вошли, и старуха приказала им сесть.

 Глава 21

Лесли Мардок был на этот раз в зеленом костюме, а его волосы казались влажными, словно он только что принял душ. Он сидел, наклонившись вперед, и разглядывал носки своих ботинок. У него был одинокий вид — даже усы наводили уныние.

Мерль Дэвис выглядела так же, как и вчера. Возможно, она всегда выглядит так. Ее светлые, волосы были распущены, глаза за очками казались большими и пустыми. В том. же самом полосатом платье без всяких украшений.

У меня разгорелось любопытство.

Старуха медленно отхлебнула глоток портвейна и заговорила:

  — Все в порядке, сын. Расскажи мистеру Марлоу о дублоне. Боюсь, что придется рассказать ему об этом.