— Зачем Морни, человеку известному, с деньгами и связями, организовывать два убийства ради какой-то заложенной монеты? Я не могу в это поверить.

Она изумилась и замолчала. Я усмехнулся, глядя на нее, потому что впервые увидел, как она растерялась.

— Я нашел вашу сноху, миссис Мардок. Мне немного, странно, что ваш сын, находящийся, казалось, целиком под вашим контролем, не сказал вам, где она.

— Я не спрашивала его.— В голосе старухи прозвучало явное беспокойство.

— Она вернулась туда, где начинала свою карьеру. Поет с джазом в клубе «Долина холостяков». Я беседовал с ней. Линда твердо стоит на ногах. И она вас не любит. Не думаю, чтобы она взяла монету ради денег, но могла взять ее, потому  что ненавидела вас. И вполне возможно, Лесли знал это и придумал свою историю, чтобы защитить Линду. Он говорил, что очень любит ее,

Старуха улыбнулась. Улыбка была некрасивая, она исказила ее лицо, но все же это была улыбка.

— Да,— мягко сказала она.— Да. Бедный Лесли, он мог это сделать. Но в таком случае,-—продолжала она с улыбкой,— моя сноха оказалась бы замешанной в деле об убийствах.

Я видел, что эта мысль ее радует.

— А вам бы этого очень хотелось?

Старуха кивнула, потом лицо ее застыло, и она сжала . губы.

— Не нравится мне ваш тон,— процедила она сквозь зубы.— Мне вообще не нравится ваш тон.

— За это я вас не порицаю. Я и сам его не люблю. Не люблю ничего: ни этот дом, ни вас, ни вашу девчонку, ни грубияна сына, ни вашей лжи.

Старуха приподнялась на шезлонге.

— Вон отсюда! Немедленно убирайтесь из дома! Немедленно! Вон!

Я встал и поднял с пола шляпу.

— Буду только рад уйти.

Усмехнувшись, я направился к двери и, выйдя, спокойно закрыл ее за собой.

 Глава 22

Позади меня послышались шаги. Я прошел половину гостиной, потом остановился, позволив ей догнать меня.

— .Мистер Марлоу! Пожалуйста! Не уходите, пожалуйста! Она зовет вас. Правда зовет!

— Будь я проклят! Передайте ей, пусть катится ко всем чертям!

Девушка схватила меня за рукав.

— Пожалуйста!

— Пошла она к черту! Скажите ей, пусть утопится. Марлоу тоже умеет обижаться. Пусть бросится в два озера, если одного ей будет мало.

Я посмотрел на руку, державшую меня за рукав, и похлопал по ней.

— Пожалуйста, мистер Марлоу. У нее неприятности, она нуждается в вас.

— У меня тоже неприятности. А вы-то чего скулите?

— О, я очень люблю ее. Я знаю, что .она грубая и грозная, но у нее золотое сердце.

— К черту ее сердце! Я не могу иметь с ней дело. Она жирная старая лгунья. Она мне надоела. Хватит. Я тоже думал, что у нее неприятности, но я не мусорщик, чтобы рыться в дерьме.

 — О, я уверена, что если вы наберетесь терпения... Умоляю вас, мистер Марлоу!

Я обнял девушку за плечи. Отскочив на метр, она в панике уставилась на меня.

Мы стояли -и разглядывали друг друга. Мерль побледнела, ее губы были плотно сжаты, ноздри трепетали,

— Послушайте, с вами в детстве что-нибудь случилось?

Она быстро кивнула.

— Вас напугал мужчина или что-то в этом роде?

Девушка снова кивнула и прикусила нижнюю губу маленькими белыми зубками.

— И с тех пор вы такая?

Она молчала.

— Послушайте,, мне совсем не хотелось вас испугать,— сказал я.— У меня и мысли такой не было.

Из глаз ее хлынули слезы.

— Если я прикоснулся, к вам, то только как к двери или к креслу. Без всяких задних мыслей. Ясно?

— Да.

Сквозь слезы в ее глазах опять мелькнул панический страх.

— Не бойтесь меня, я больше не трону вас. И никаких мыслей у меня не было. Это у Лесли такие мысли. Вы ведь это знаете? Вы понимаете его, да?

— О да! Конечно.

Чувствовалось, что Лесли был для нее тузом. Это для меня он — птичий помет.

— Теперь об этой винной бочке. Она грубая и считает, что своей грубостью может сжить со свету кого угодно, не говоря уже о вас. Но с вами она ведет себя просто безобразно. Так ведь?

— Да, мистер Марлоу. Я пыталась вам сказать...

— Ясно. Теперь скажите, почему вы так взволновались? Он все еще... что вас так тревожит?

Мерль прижала ко рту руку.

— Он умер. Он упал... из... окна.

Я остановил ее жестом.

— Ах, этот человек! Я слышал об этом. Но вы забыли о нем, не правда ли?

— Нет,— ответила она, качая головой.— Я не могу это забыть. Я никак не могу забыть. Миссис Мардок все время говорит, что пора это забыть, а я просто не могу.

— Было бы гораздо лучше, если бы она держала свой гнусный язык за зубами,— резко заметил я.

Девушка удивленно посмотрела на меня.

— Но это не все,— продолжала она.— Я была его секретаршей, а она — его женой. Он был ее первым мужем. Естественно, она не может забыть об этом. Как она может?

Я в раздумье почесал ухо. Она явно считала, что мне все известно. Я был для нее неким обезличенным оракулом. Чуть ли не ее внутренним голосом.

Тогда у меня возникло подозрение, одно из тех, которые появляются вдруг, по наитию.

— Послушайте, вы, вероятно, с кем-то встретились, и вас это очень взволновало?

Она огляделась. Я проследил за ее взглядом. За креслом — никого, за дверью — тоже.

— Почему я вам это рассказываю?..— вздохнула она.

— Вы не рассказываете, вы это чувствуете.

— Вы обещаете никому не говорить об этом, никому на свете, даже миссис Мардок?