–В детском доме, – ответил тихо паренек, не глядя на мать.

Но все услышали, онемели и в полной тишине сочувственно закивали. Не самое лучшее место для ребенка при живой матери.

–Да, досталось тебе, дитятко, – грустно сказала Екатерина Дмитриевна.

– Все было, – сразу став серьезным, сказал моряк, – Но зато там я дал себе клятву найти мамку. И нашел!

Ольга, услышав слово мамка, прильнула к плечу парня, пьяно улыбаясь, а Алексей с любовью посмотрел на нее и обнял свободной рукой.

Рая сидела напротив и думала: « Какой симпатичный! Наверное, весь в отца, вежливый, выглядит так интеллигентно, и не скажешь, что из детского дома.

–Ну, а отец? Отца ты тоже нашел? – спросила она неожиданно для самой себя?

Эта рыжая женщина с густыми белесыми ресницами, зеленоватыми глазами и тяжелой косой вокруг головы с нескрываемым интересом, пристально его разглядывала, будто сомневалась, что он сын Ольги. Алеша это чувствовал, но отвечал вежливо:

–Нашел. И даже быстрее, чем маму.

–Почему?

–Мы жили, оказывается, рядом, в одном городе. Он в порту работал. Сразу же взял меня из детского дома, и мы вместе потом искали маму. А можно я скажу тост?

Все закивали в знак согласия. Алеша встал, держа рюмку, и произнес:

–За матерей!

Мужчины выпили стоя, Ольга Кондратьевна пьяно улыбалась, а Лена, взглянув на моряка, хрустевшего огурчиком с бабушкиного огородика, спросила:

–А сколько тебе было лет, когда ты попал в детдом?

–Три года, – также тихо ответил Володя.

У Лены сжалось что-то внутри. Значит, баба Оля бросила трехлетнего ребенка и забыла о нем навсегда?! Даже не искала!? Разве можно ее сейчас после этого назвать мамой? А ее родной отец? Он тоже бросил ее когда-то и забыл. Почему? Разве так поступают ответственные взрослые люди?! Это же не вещь, это – дети! И, наклонившись к Володе, тихо спросила:

–Ты считаешь, что ты прав?

–О чем ты?

–О твоем тосте. Пьешь за всех матерей?! Они ведь разные, как и отцы.

Володя с интересом посмотрел на подростка и под общий гомон сказал:

–Я нашел свою мать, она жива и здорова. Это все, что мне нужно. Остальное не имеет значения. Сейчас.

Лена разочарованно пожала плечами и, чтобы не сидеть без дела, взяла пирожок. Вкусный. Может, он и прав. Выполнил клятву, узнал правду о родителях, об их ошибках, успехах и закрыл главу в своей жизни, перевернул страницу без пробелов, и будет спокойно жить дальше. Может, и ей не искать новой жизни? Есть мама, папа, сестра… родня… Это главное… Живи и радуйся жизни! А какая она зависит и от нее тоже. Думай! Может, дышать перегарным смрадом и бледнеть от матерной брани – не самое страшное в этой жизни?

Лена подняла голову и по привычке поискала глазами сестру. Дети увлеченно пускали наперегонки кораблики в корыте и дули на них что есть силы. Вера кокетничала с Алексеем, Дядя Вова ласково посматривал на светящуюся от счастья жену. Баба Катя как всегда ела мало и зорко следила, чтобы всем за столом хватило еды, чтобы все наелись. Уютно, спокойно…

Мысли будто только этой передышки и ждала: опять налетели. Что делать дальше? Искать? Нет? Надо знать правду? Или жить дальше не вороша прошлого?

Их прервал грудной голос бабы Кати:

–Танька, ты зачем оставляешь малую с Сережкой? Он же несмышленый еще! За дитем догляд нужон!

–Да ну, мама, с чего ты взяла? – невозмутимо ответила дочка, отправляя в рот очередной кусок пирога с луком и яйцами. – Я же на чуть-чуть. Кто-то же должен

полы помыть в церкви, иконы протереть, да и батюшку хочется послушать.

–Дочкой бы лучше занималась, – поддержал Вова мать. – Сережка рассказывал, что она у тебя орет по полдня. Он ведь не может ее накормить, да и сам голодный ходит.

–Так ведь пост же был недельный! – защищалась Татьяна и, посмотрев на брата, огрызнулась, – не переживай! Вон, сидит, уплетает борщ, вторую тарелку. Наверстывает.

Богатырь Светочка действительно, ела и ложкой, и рукой. Рая не сдержалась и поддержала мужа:

–Ей же не только пища нужна. Она же ребенок! С ней и поиграть надо, и переодеть, а они с Сережкой целый день одни ползают по квартире.

Татьяна зло посмотрела на золовку, но промолчала и опустила голову.

« Наверное, она ничего с собой не может поделать, – решила Лена. – Ведь когда-то тетка была совсем другой.

Глава 8

И Лена вспомнила, как ходила с теткой Таней и ее подружкой, такой же худенькой хохотушкой, на затон купаться и поплавать на лодке, благо выжженная степь покрыта каналами. Укрыться от солнца негде. Они сидят с лопухами на голове в лодке. Ее края покачиваются, мутная волна шлепает днище, а Лена лежит лицом вниз, опустив обе руки в теплую воду, и слушает степь под монотонную песню кузнечиков: то жук пролетит, то камыш зашуршит, то лягушка нечаянно квакнет. Подружки шепчутся:

–Ты не говори так прямо.

–Да она еще мала, не понимает, – успокаивает подругу тетка и увлеченно продолжает рассказ, на который девочка до этих слов внимания не обращала.

Девушки заговорили еще тише, а она, затаив дыхание, слышит голос тетки:

–Знаешь, с ним так хорошо было!!

–А рожать как будешь? – озадачила подруга.