Читаем Крепость (ЛП) полностью

Он делает пять, шесть шагов пересекая комнату и столько же назад. Затем берет курс на одно из двух кресел, и грузно бросается в него, напоминая побитого боксера падающего без сил в свой угол ринга.

— Полное безумие! — я даже слышу его стон.

Не имею ни малейшего представления, что он подразумевает своими словами, однако, не решаюсь спрашивать об этом.

— Они взрывают полностью последний выездной канал…

— Кто они? — спрашиваю недоуменно, но так деловито, как только могу.

Старик не реагирует. Он сидит словно статуя, закрыв глаза. Какие мысли кипят в его голове? Но вот, постепенно, он снова оживает, выпрямляется в кресле, но вместо того, чтобы теперь, наконец, ответить, с дикой решимостью хватает телефон, набирает трехзначный номер, делает напряженное лицо, внимательно вслушиваясь, и стоит, так неподвижно, будто должен фотографироваться древней фотокамерой. Затем яростно нажимает свободной рукой вилку, еще раз набирает номер, и застывает, вслушиваясь в тишину трубки.

Я едва шевелюсь, внимательно слушаю, навострив уши, но из телефона не доносится ни звука. Старик щелкает трубкой о вилку аппарата, сжимает лицо обеими ладонями и так медленно опускает их вниз, что только сантиметр за сантиметром освобождает свое лицо. Затем мигает и вглядывается в меня. Выглядит так, как будто бы он только сейчас меня заметил.

— Кавардак во вкусе начальника порта, этого нам только и не хватало! Если вам удастся вообще выйти в море, я трижды перекрещусь! До тех пор мы должны быть чертовски внимательны, чтобы здесь все не пошло коту под хвост.

Наконец узнаю, что планирует начальник порта: Он хочет взорвать все прямо перед Бункером, чтобы ночью вражеские команды не смогли проникнуть внутрь на быстроходных катерах, например. То, что он также и нам затруднит погрузку и выход, кажется этому болвану нашей прихотью: Он планирует оставить узкий проход. Спрашивается, где он только найдет таких спецов, которые смогут настолько точно все взорвать, чтобы получилось, как он это себе представляет.

Старик все еще кипит от ярости:

— С какими же полными идиотами приходится теперь спорить! Они от страха уже в штаны наложили. Мол, имеется приказ Фюрера, что гавань может попасть в руки янки, только

полностью разрушенной. «Разрушенной» — а это значит: непригодной к использованию длительное время — как они себе это представляют… И вот, на этом основании господин Портовый вельможа, выдумал: Затопления в гавани, подрыв набережной и причальной стенки и, конечно, также молов перед Бункером… Разнести все в щепки, где только можно! — все до деталей спланировано и подготовлено. Взрывчатку уже повсюду закладывают. И теперь господин начальник порта хочет приступить к систематическому исполнению задуманного, то есть начать взрывать заблаговременно, по возможности немедленно, чтобы ничто не смогло закончиться неудачей. Если бы я не вмешался, все здесь уже теперь полетело бы к чертовой бабушке… Он не хочет ждать ни минуты. Он переступает с ноги на ногу в луже и считает что уже погрузился в воду…

— Вот задница с ушами! — срывается у меня с губ.

— Такое управление в состоянии хаоса — чистое безумие! Они уже просто не знают, что делает левая рука, а что правая. Будь наши часовые невнимательны, это уже случилось бы. Страшно представить!

Старик вызывает свою машину.

— Поеду к Рамке. Выпущу там пар… Начальник порта слишком уж озабочен. Этот чокнутый боится за свою задницу.

В таком состоянии Старик точно начистил бы рыло портовому коменданту, попадись ему тот.

— По мне, так этот парень может взорвать столько всякого всего сколько хочет. Но причальную стенку, пирс! Это же совершенное безумие! Он же все-таки должен связаться с нами, ну не полный же он идиот…

Старик буквально захлебывается яростью. Но желая успокоиться, делает глубокий вдох и затем еще один. При этом заметно успокаивается. Наконец, упирает локти в столешницу своего стола и закрывает голову руками.

В это время водитель докладывает о прибытии.

— Мы расширим оборонительные сооружения — а этот клоун планирует свои взрывы! — Старик буквально выплескивает из себя фразу и затем решительно хватает портупею и пистолет. — Невероятно! Просто немыслимо!

Я тоже хочу отправиться к Бункеру и посмотреть, что там происходит. В конце концов, ведь оборудование ставят не на какую-то лодку — а на мою лодку, и ее готовят к выходу.

Приближаюсь к отталкивающе мрачной бетонной стене Бункера, узнаю, вблизи, в структуре каждой доски — современные «окаменелости». Там и сям из серого бетона выделяются ржавые темно-коричневые арматурины, некоторые странно вывернуты: словно вывихнутые торчат из стены.