Мы не спросили их имен, но корреспондентам газет каким-то образом стало об этом чп известно. Пришлось еще отбиваться и от них, жаждущих поведать городу и миру о чудесном спасении и отважных спасителях. Я же решил, что буду в одиночестве гордиться тем, что спас жизни двух женщин – матерей чьих-то…

Не могу не рассказать об одной подлости Глотова. Настолько при этом изощренной, что дьяволу и не снилось. В 1958 году Глотов с парторгом бросили клич помочь собрать полегшее зерно. В поле оставалось много колосьев. Вышло на поле почти все село, от мала до велика. И вот на месте я заметил одну особенность: откликнулись почему-то только чеченцы. Ну, никого, ни одного человека из казаков и представителей других народов, которых в то время было даже больше, чем коренных жителей, – мы ведь только-только начали возвращаться. Это как было во время эйфории с Дудаевым – все сховались – хоронягой стали. И вдруг, откуда ни возьмись, набежала целая ватага корреспондентов и фоторепортеров. Они делали снимки, говорили с людьми, «восхищаясь верными ленинцами-чеченцами» и записывая что-то в свои блокноты.

Проходит неделя, другая, и мы узнаем, что из Обкома партии в Москву, с грифом «лично Н. С. Хрущеву» ушла, иллюстрированная снимками с места, жалоба о массовом расхищении хлеба в Шалинском районе. Естественно, не трудно догадаться, в каком образе предстали в глазах главы государства чеченцы в этой информации – «ворюгами по природе».

Какова подлость!?

Организовали ее, как выяснилось, те же «друзья чеченцев» первый секретарь Яковлев и его подручные. Так что сегодняшние политтехнологи, мастера по пиару и антипиару, могут поучиться у вчерашних. К чести Хрущева, он сразу понял, в чем дело. Эта клевета на чеченцев, как и постоянные козни, бумерангом вернулись и ударили по Яковлеву и его приспешникам. Очищающий ветер перемен вымел их из начальственных кресел. А Чечено-Ингушетия годом позже, в 1959-м, получила Орден Ленина…

Наша ссылка и жизнь спецпереселенцев…

Вспомнил я судьбу свою и чеченцев, сосланных в суровую зиму 1944 года, в связи с 64-летием депортации – какими мы были тогда и какими стали после. Это было в день Международного женского праздника – вся страна празднует, а наши женщины, девушки, молодежь погибают в глубоком снегу, изведенные голодом и болезнями разными. 8 марта 1944 года изверги РККА нас вышвырнули из скотовозов в снежные сугробы Аягуза, в тупике железной дороги, на территории местной нефтебазы. Многие чеченцы остались в плену снежного сугроба, вниз головой, и так замерзли. Вымерли целыми семьями! Спаслись немногие, кто, как и мы, дополз до клуба железнодорожников. Никому из местных мы не были нужны. В клубе навалом плотно лежали опухшие живые трупы и трупы настоящие. Смрад, плач, жуткая картина. Это был жестокий удел, уготованный коммунистами и Совдепией. Об этом В. В. Путин говорил в Огареве. При этом находятся манкурты – поздравляют с праздником варваров!!!

Я к тому же заболел в дороге сыпным и брюшным тифом. Был крайне слаб, истощен. И в таком состоянии 13 марта 1944 года бабушка Ану Хадж повела меня на Аягузский авторемонтный завод. Она поняла, что я единственный, кто может помочь, опухшим от голода троим сестрам и маме. Сама же бабушка оказалась стойкой, хоть тоже была истощена. Кое-как мы доковыляли с ней до завода. Я робко приоткрыл дверь с табличкой «Смирнов». Заглянул – директор разговаривал в кабинете со стариками-чеченцами. Он посмотрел на приоткрывшуюся дверь, а я спросил:

– Дядя, можно войти?!

Директор соскочил с места и почти подбежал ко мне.

– Сынок, что тебя привело ко мне? – присел он на корточки напротив меня. Я заплакал и выдавил:

– Дядя, наша мама, мои сестры голодные опухли, умирают, помогите! Наш отец Усман Хадж с первых дней войны бьет фашистов! Только я могу им помочь, возьмите меня на работу.

– Что же ты можешь делать?

– Отец – шофер, и я постоянно бывал с ним на работе, помогал, – и я стал называть номера слесарных ключей: 10x12; 12x14 и т. д. ряд. Смирнов сначала рассмеялся, а потом, еще крепче стиснув меня, вшивого оборванца, затрясся от резко нахлынувших слез. Он плачет, а я и так хнычу. Прослезились и присутствовавшие во время нашего разговора старики. Чтобы плакал чеченец!? Я был свидетелем этого нонсенса.

Смирнов вызвал главного инженера по фамилии Аксельрод и еще завскладом и магазином Марию.

– Вот этого парня, – распорядился он, – пристроить к Фомичу в инструментальный цех. А вы, Мария, ежедневно выделяйте из моего фонда по одной буханке хлеба семье мальчика.

Я был на седьмом небе от счастья. Целая буханка хлеба! Поясню, что буханка – это огромная круглая сдоба. Ох, дорого она стоила в те голодные времена! Одновременно нам выдали хлебные карточки на всю семью – еще одна такая же буханка хлеба! Кроме того, Смирнов распорядился разрешать мне ежедневно со склада брать бесплатно копченую рыбу (завод шефствовал над Алакульским рыбзаводом).

– Пусть берет, сколько сможет унести, – так прямо и приказал.