Читаем Кредо жизни полностью

Когда мы шли в Макажой, над пропастью у Голубого озера, часто теряли след Халима и вглядывались вниз с опаской и тревогой за него. Когда же встретились – уже в Хиндое, – обнимались крепко, восхищаясь его мужеством. А его водителя почти обожествляли. Халим по сути – Къоман Къонах Стаг. Его любили и уважали чеченцы за мужество и человечность. Он оставил в Надтеречной зоне достойных наследников.

Халим встретил нас как дорогих гостей. Благодаря ему, нашли мы в горах надежных людей для работы. И позже, когда я стал директором совхоза «Шалинский», мы постоянно выводили сюда все дойное стадо, со шлейфом и телочками, и скот для откорма. Почти 6 месяцев в году наш скот находился в этих горах. Мы построили здесь коровник на 450 голов, подвели электричество от двигателей 2ЛСТ-400, танки для молока в родниковой воде закопали. Круглые сутки работали сепараторы. Был у нас и свой мини-завод по производству комбикорма с микроэлементами и витаминной, из люцерны и клевера, мукой для молодняка. Продукция (молоко и мясо) были высокопитательные, очень вкусные и почти в 10–12 раз дешевле, чем на равнине. За этот период мы готовили помещения к зиме и экономили на всем: сохраняли посевы кормовые, и корма высокого качества заготавливали по 2,5 нормы зимней потребности, и продавали соседям за большие деньги.

В Герменчуке, в коровнике, за рекой Джалка, выращивали цыплят – более 100 тысяч взрослой птицы породы «леггорн яйценоской» получали в год. И более 1600 тысяч яиц. Это вне плана, на собственных кормах, при минимуме затрат. Такая предприимчивость поощряется. Мы при уборке хлебов срез стерни вели на весьма низком уровне, медленно, без потерь. А солома с трухой-мякиной тоже в большом плюсе была… В корм скоту. Зерно сдавали только мельничной кондиции – втридорога. Совхозу оплачивало государство в три цены.

Об этом опыте написано мною впереди. Но о некоторых существенных моментах при освоении гор счел уместным напомнить еще раз. Выгода очевидна, но не используют ее власти. А вот соседи используют и обогащаются. Так было, кстати, и тогда. В 1958 году в Чеберлое хозяйничали дагестанцы. Помню, в Макажое жил тогда с сыновьями один аварец из Ансалты – его смело можно было называть капиталистом. У себя дома ему не позволили бы иметь столько всего: 47 хороших коров, высокопродуктивных, более 100 голов откормленного молодняка крупного рогатого скота, тучная отара овец, целый табун резвых, как мустанги, лошадей, очень много индюков и разных пород кур, целый птичий базар, много ослов… Мясо сушеное, курдюки, колбасы сырокопченые, шерсть, овчина, пух-перо, кожсырье разное, даже меха зверей разных, вплоть до медвежьей шкуры; сыры, сметана, масло. Много посеяно было у него и льна кудряша (кто не ел халву из его маиса, тот не ел ничего стоящего). Словом, не перечислить просто всего добра, что нажил этот аварец в чеберлоевских горах. И весь этот товар не успевали вывозить на продажу его сыновья.

Мы с Леонтовичем с большим трудом избавились от этих варягов…

Медленно, но уверенно погибала и природа. Многих трудов и сил нам пришлось затратить, чтобы возродить, очистить от скота (от потоков мочи и испражнений) и пастбищ места вокруг знаменитого Голубого озера. Наш почин был поддержан, в конце концов, Москвой. Было принято решение построить здесь спорткомплекс для подготовки олимпийских сборных. Местность ожила звонкими, радостными голосами не только одних спортсменов, но и туристов со всех концов страны. Здесь расстреляны беженцы из Грозного – асы России постарались… Кому они мешали? Они же миряне. Более 100 уничтожено.

Здесь я принимал космонавта Алексея Комарова. Он был нашим зятем – женился на казачке. Его именем названо село Комарово в Надтеречном районе. Мы с Комаровым плавали наперегонки в озере Казеной (КIезен-IАм – чеч.). Здесь водится форель, которой я потчевал дорогого гостя. Особенно Комаров почитал тройную уху из царской рыбы, причем, он любил сам ловить ее на крючок. Как-то он приехал вместе с Предсовмина ЧИАССР М. Г. Гайрбековым. Прием удался, как всегда, на славу. Форель озерная выручила, да барашки были молодые в соку. Гайрбеков называл меня чеченским Гарстом. Комаров воду здешнюю очень высоко ценил. Она даже превосходит Байкал, сказал он однажды. В тот приезд космонавт, прощаясь, пообещал, приезжать к нам каждое лето. Но, к сожалению, тот прием оказался последним. Комаров погиб во время посадки после полета в космос его аппарата.