Читаем Красные ворота полностью

— Чтобы искупить свою вину? — она улыбнулась.

— Не только… — Он хотел продолжать, но она остановила его:

— Не говори больше ничего. Не надо, — и легонько потрепала его по щеке. — Все остается по-прежнему. Ох, какой идиотский вид у тебя был вчера, — она тихо рассмеялась.

— Я серьезно, Майя…

— Признайся, милый, отлегло от души? Не смущайся, я понимаю… Ты иди, Володя… Знаю, как не любят мужчины сидеть у больных.

— Почему не любят?

— Уж не знаю, — она чуть улыбнулась, но тут же лицо дернулось от боли. — Уходи, Володька, — повторила она немного раздраженно.

— Я буду звонить и заходить, — пообещал он.

— Спасибо, — совсем тихо сказала Майя и отвернулась.

~~~

Гошку, конечно, признали вменяемым, несмотря на то, что Володька, проштудировав курс психиатрии и вычитав там о патологическом опьянении, советовал Гошке напирать, что выпил всего сто пятьдесят и после этого потерял память. Но забыли они оба, что в своих показаниях в милиции говорил Гошка совсем другое и речь шла о бутылке… Но Гошка не волновался. Он не один раз угощал «пострадавших», и те обещали показывать на суде, что мата не было.

За несколько дней до суда зашел Володька к Рае, принес ей десяток пирожных из коммерческого. Она смущенно благодарила, говоря «зачем это?», но поглядывала на пирожные с умилением, признавшись, что не ела их с довоенного времени. Сказала, что красивая рыжая женщина судья — ее однокурсница, что она, вспомнив дело, объяснила: учитывая фронтовое прошлое подсудимого, можно применить условное наказание, хотя таковое к семьдесят четвертой применяется редко, в исключительных случаях. Володька успокоился сам, успокоил Надюху, ну а Гошку нечего было успокаивать, тот был уверен, что выкрутится.

Но все повернулось по-другому… Видать, судебная экспертиза написала в своем заключении, что Гоша пытался симулировать патологическое опьянение, а судью возмутили измененные показания «пострадавших», она поняла, разумеется, что обработал их Гоша. Пригрозила возбудить дело о лжесвидетельстве, и те, струхнув, начали маяться, нести что-то несусветное: забыли, не помним, сами пьяные были и тому подобное. Красивая судья все хмурила и хмурила брови, и в результате короткого совещания с заседателями приговор! Один год лишения свободы!

Надюха вскрикнула. У Володьки упало сердце, а к скамье подсудимых уже подходили два милиционера, чтобы взять Гошку под стражу.

— Ну вот, — сказала Надюха, когда вышли они из здания суда. — Доигрался Гошка. Теперь в Москве не пропишут, опять я одна буду.

— Погоди, Надюха, надо адвоката взять на пересмотр дела в горсуде, — сказал Володька.

— Возьму, конечно, да вряд ли что выйдет… Вообще-то устала я от него. Пока, Володька, — подала холодную, вялую руку.

Черт возьми, как нелепо все получилось, думал Володька, и неожиданно, главное. Гошка, конечно, в лагере не пропадет, но Москвы ему не видать. Проходя Селиверстов переулок, он машинально завернул к бару — размочить горе, выпить кружку пивка. Народу было полно. Сильно хмельной инвалид с аккордеоном безбожно перевирал мотив «Землянки», но ему все же подпевали, путая слова… За столиком в углу шумели. Приглядевшись, Володька увидел Вовку Деева, какую-то девицу и Левку Тальянцева — это они громыхали разговором.

— Засранец ты! — со смаком выкрикивал Деев любимое свое словцо. — Думаешь, майора схватил — умнее других стал? Врешь! Ты же троечником в школе был. Меня же к тебе Зинаида прикрепила, чтоб я поднатаскал по математике. Не помнишь? А сейчас нос кверху, орденами похваляешься. Знаю я, как «звездочки» хватают!

— Очнись! Ты что сказал?! И кому? Мне?! — оборвал его Тальянцев, побледнев. — За такое, знаешь, и врезать можно.

— Попробуй! Меня теперь можно! Мне на одной ноге не устоять.

— Думай, что говоришь!

— Я думаю! Кстати, мне есть чем думать-то. Я в архитектурный с первого захода поступил. Канаев срезался, а я поступил. Понял?

— Теперь ты хвастаешься, — примирительно сказал Тальянцев. — Хватит лаяться, дружили же в школе.

— Ладно, — успокоился и Деев. — Знаешь, почему я завелся? Вот из-за такого же майора, который выслуживался, меня и долбануло. Послал, гад, в безнадежное дело. Ты хоть ранен-то был?

— Контузия сильная была.

— А меня пулькой разрывной! Чуешь разницу?

— Кончай базар! — крикнул Володька, подходя к ним. — Чего завелись? Подсесть можно?

— Конечно… Садись… — Оба, видно, обрадовались приходу Володьки, разрядившему обстановку.

— Знакомься, — ухмыльнулся Деев, показывая на девицу. — Тамара.

Девица вблизи оказалась совсем не девицей, а вполне зрелой полноватой дамой восточного типа с красивым, но вульгарным лицом, к тому же сильно накрашенным.

— А ты все постишься? — подмигнул Деев и захохотал. — Тамарка, заказывай еще! Разочтусь. Угощаю я сегодня!

— Чего это щедрый такой? — усмехнулся Володька.

— У меня сейчас вроде свадебного путешествия. Маршрут: бар — постель, постель — бар, — опять загоготал Деев.

— Володичка, — укоризненно сказала Тамара. — Зачем ты сообщаешь всем такое?

— А чего? Свои же ребята.