Читаем Красные ворота полностью

— Штаб полка — не передок, — заметил Володька.

— Я и не сравниваю. Знаешь, когда я в военкомат пришел, мне сразу предложили на курсы военных переводчиков. Отказываться было глупо, и ты понимаешь почему — получу звание, денежное довольствие и возможность помогать отцу.

— Понятно… Как отец?

— Болен… Не знаю, дотянет ли до конца. — Сергей помрачнел, но быстро взял себя в руки и продолжал обычным бодрым голосом: — Еле удалось демобилизоваться. Начштаба хорошим мужиком оказался, ну и осколок в ноге помог. Мне, Володька, и года нельзя терять, и так потеряна уйма времени… — он помолчал немного, потом спросил: — Как ты думаешь, изменится что-нибудь после войны? — лицо стало напряженным.

— Как-то не задумывался об этом, Сергей.

— Я надеюсь… И очень, — вздохнул он. — Должно же быть…

~~~

Надюха выписалась из больницы и позвонила Володьке.

— Заходи, лейтенантик, поговорить надо, — пригласила она.

Володька пошел на Домниковку… В комнате Надюхи уже был накрыт стол, блестели жестянки консервных банок, на блюде лежал нарезанный большими ломтями хлеб, на тарелке белел кусок сала, ну и четвертинка стояла.

— Присаживайся… Что-то осунулся ты, бледненький стал, — оглядела она Володьку. — Не хватает еды?

— Не хватает, — признался он.

— Давай угощайся… — и подвинула ему тарелку.

— Как здоровье, Надя?

— Вроде подлечили. Через три дня на работу выхожу… Вот что я думаю: Гошка сейчас работает, занят цельный день, давай без него с талонами провертывать? Как ты на это?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Я торговать, Надюха, не умею.

— И про это думала. Егорыча подключим, — деловито сказала она.

— Тогда пожалуй… — не очень уверенно согласился Володька.

— Со мной делиться не надо. Мы с Гошей хорошо живем. Это для тебя я…

— Ну что ты, Надюха! Неудобно мне…

— Неудобно портки через голову надевать. Брось ты! Нету у тебя хватки, как у Гошки, а сейчас жизнь такая… Это тебе не «ура» кричать да в атаку людей поднимать. Теперь вертеться надо уметь, а ты не умеешь. Ну, Володька, — подняла она рюмку, — за наши успехи.

После второй рюмки ослабевшая после болезни Надюха захмелела, глаза замутнились, по лицу блуждала какая-то странная улыбка.

— Не забыл, как целовались мы у Егорыча? — вдруг спросила она.

— Помню…

— Повторить не хочешь? — засмеялась Надюха.

— Девушка друга — святыня, — шутливо ответил он, вспомнив выдуманный Сергеем еще в юности афоризм, когда они опасались, что влюбятся в одну и ту же девчонку.

— Святыня, говоришь? — задумчиво повторила она. — Только я не Гошина, хоть и расписались мы с ним. Подвернулся он, выбрать не из кого.

— Значит, ты не любишь его?

— Любишь, не любишь… Какая теперь разница. Есть мужик, и слава богу, что не одна… Глупенький ты еще, — она провела ладонью по его лицу. — Вопросы задаешь — любишь, не любишь? Словно только по любви люди живут. Разве по-другому не бывает?

— Бывает, наверное…

Надюха опять коснулась рукой его щеки и потрепала, как маленького, как раз в этот миг неожиданно ввалился Гошка. Остановился и мутными глазами, в которых таилась угроза, уставился на них.

— Милуетесь, значит? — процедил он.

— Здорово, — сказал Володька, поднимаясь со стула.

— Здорово, но не здорово… Свиданку без меня устроили? Понятно.

— Чего тебе понятно? Иди-ка спать. Лыка не вяжешь, — грубовато оборвала его Надюха.

Гоша подошел к столу и уперся взглядом в Володьку.

— Я же предупреждал, командир… Пусть я тебе и жизнью обязан, но не вздумай с Надюхой путаться. Дракой дело не кончится, тут кровушкой пахнуть будет, — он взял со стола початую четвертинку и прямо из горлышка влил в себя.

— Дурак ты, Гошка! — прикрикнул Володька. — Забыл, что ли, слово тебе давал? Иди проспись. Кровушкой меня не испугаешь.

— Не испугаю? — ухмыльнулся Гошка. — А это видел? — и в его раскрытой ладони оказалась знакомая Володьке финка с красивой наборной ручкой.

— Сам знаешь — видел, — спокойно сказал Володька. — Если бы кто другой меня на такой понт брал, врезал бы, — и опустился на стул.

— Врезал бы? — вдруг засмеялся Гошка. — Другому врезал бы, а мне не хочешь? Любишь, значит, Гошку? — переменил он тон.

— Знаешь же… Брось, Гошка, эти замашки свои. Убери финку, — добавил Володька тихо, не приказным голосом.

— Ладно, командир, это я сдуру, — примирительно сказал Гоша и спрятал финку. — Дай пять.

— Держи, — протянул руку Володька.

Когда Гоша окончательно успокоился, Надюха рассказала ему о своем предложении Володьке.

— Валяй, — сказал Гошка.

~~~

И Володька начал «валять»… Снова на столе у Канаевых появились буханки хлеба, консервы, купленные в коммерческом, масло, сахар, чай, иногда и мясо с рынка, а в Володькиных карманах шелестели мятые червонцы… Но опять надо было придумывать для матери какое-то объяснение, и Володька долго ломал голову, что бы изобрести вразумительное. Кроме займа денег у Сергея, он ничего не придумал, но того надо было предупредить, и они встретились у Ботанического сада — место, приблизительно одинаково удаленное от их домов. Прошли в сад, всколыхнувший в обоих детские воспоминания: оказывается, водили их матери сюда в одни и те же годы, когда им было по пять-шесть лет.