Читаем Красные плащи полностью

— Иди же... подожди, нужно закрыть задвижку... не спеши, я расстелю покрывало на полу, ложе скрипит... да не спеши так, сними хитон. О, какой ты сильный, женщину следует обнимать нежнее... — слышал он горячий шёпот. — Давай же я научу тебя всему. О, как я мечтала об этом! — воскликнула Прокна, и её жаркий полушёпот сменился приглушёнными стонами.

Ксандр забыл о времени — оно летело быстро, как во сне, и только забрезживший рассвет заставил его поторопиться с возвращением в комнату Паисия.

Эконом не спал.

— Напомню ещё раз. Прокна должна интересовать тебя лишь в той мере, в какой она полезна или вредна для дела, — вернул он молодого человека к действительности. — Беспокоит меня и другое: что предпримут спартиаты в ответ на шаг Эпаминонда. Я уже не чувствую боли; утром встану, а завтра посещу дворец Агесилая. Попытаюсь что-нибудь узнать через своих добрых знакомых из царской свиты.

Ксандр решительно возразил: лечение даёт лишь первые благоприятные плоды и о подобных подвигах даже думать нельзя. Что же касается намерений спартиатов, то, скорее всего, они ещё не определились после того, как Эпаминонд разрушил их прежние планы внезапным броском к Немее. Сейчас фиванский полководец наращивает силы за счёт своих сторонников из Аркадии — они подходят целыми отрядами. И ещё: Паисию не следует беспокоиться из-за Прокны, ведь он сам предупреждал об опасности для лазутчиков со стороны разочарованной в своих ожиданиях женщины...

Эконом был вынужден удовлетвориться слабыми жидкими похлёбками и протёртыми пресными блюдами, разрешёнными врачом. Сам же Ксандр собирал и процеживал слухи, выбирая крупинки ценных сведений; пока ничего нового — войска Спарты и союзные лаконские контингенты выжидают в самом городе и близ него, а на улицах ругают Ификрата, так как афинский стратег не думает покидать пределов Аттики.

В ожидании более достойной добычи лазутчик умудрился при помощи нехитрого приспособления из бруса и дубового клина бесшумно увеличить щель меж досками потолка мегарона; теперь можно не только слышать, но и кое-что видеть. Глубокой ночью он, сняв сандалии, крался в комнату Прокны и покидал её под утро.

Молодая женщина вела странный образ жизни. Освобождённая приказом хозяина от домашних работ, она до полудня валялась в кробатосе, потом, лениво зевая, слонялась по комнате, куда ей доставляли отдельно приготовленную еду, с помощью одной из девушек-рабынь умывалась, умащивалась ароматами, и проводила остаток дня за металлическим зеркалом, украшая лицо, сооружая сложные причёски, наряжаясь в оставшиеся от предшественницы платья. Ночью, потягиваясь в истоме, ждала врача, так похожего на благородных молодых спартиатов, ублажать которых для неё, рабыни, не только честь, но и наслаждение. Иногда, в отсутствие господина, она требовала флейтиста и спускалась в мегарон для упражнений в танцах.

Никерат поведения Прокны не одобрял, ворчал, называл её постельным животным и частенько вспоминал Тиру:

— Вот это была женщина! Прокна по сравнению с ней всё равно, что телка рядом с ланью, — но поделать ничего не мог, так как молодая женщина подчинялась только Поликрату.

— Завтра не приходи, — сказала однажды Прокна, любуясь в лунном свете своей вытянутой вверх ногой.

— Почему? — изобразил огорчение Ксандр.

— Хозяин ждёт гостей, велел готовиться. Если я проведу ночь с тобой, у меня просто огня для них не останется!

— И кто же эти счастливцы?

— Некий Стесилай и его друзья. Не будем о них, сейчас рядом ты, — потянулась она к Ксандру, ласкаясь щекой о его живот и бёдра.

Паисий уже поднимался и даже похаживал по комнате.

— Стесилай? Настоящий спартиат, двух слов связать не может, — дал он исчерпывающую характеристику в ответ на вопрос Ксандра. — Огромен, силён, страшен. Он лохагос, то есть птица не столь высокого полёта для нашего господина.

В чём же тут дело? Должно быть, вот что, — принялся он рассуждать вслух: — Агесилай, став главнокомандующим, сменил некоторых командиров на ответственных должностях людьми, способными добиться победы в бою. В числе отстранённых конечно же были и ставленники Поликрата, но архонт смотрит в будущее. Военная опасность минует, царская власть будет снова ограничена, способных военачальников потихоньку уберут в тень, к руководству армией приставят тех, кто угоден истинным правителям Спарты. Но плохи же дела Поликрата, если он обращает внимание на таких, как Стесилай! Слушай, Ксандр, сделай вид, что не можешь дождаться следующей встречи с Прокной, и попроси узнать, когда эти вояки выступят в поход.

«Странно, я прекрасно знаю цену Прокне, — размышлял молодой человек, направляясь к рыночной площади, — но как тяжело думать о том, что ей предстоит ублажать лохагоса!»

Вдруг он увидел Поликрата в окружении нескольких важных старцев; судя по всему, они шли к дому хозяина. Ксандр поспешил обратно, предупредил Паисия, прихватил слуховую трубку и пролез в потолочный люк.