Старик сморгнул. Сердце билось о ребра, как молоток. Он выдохнул воздух из ноющих легких. Проспал! Он снова сморгнул. Теперь все вокруг плыло в каком-то мареве. Слабак! Старик бессильно ударил кулаком по земле. Когда теплая слеза упала на тыльную сторону ладони, старик понял, что плачет.

Эпизод 73

Клиппан, Швеция, 11 мая 2000 года

Харри проснулся.

Через секунду он сообразил, где он. Запирая вчера вечером дверь на ключ, он сначала думал, что заснуть здесь будет невозможно. От улицы спальню отделяла только тонкая стена и окно с одинарным стеклом. Но как только закрылся магазин напротив, улица будто вымерла: ни машин, ни людей.

На ужин Харри разогрел в духовке купленную в магазине пиццу, внутренне посмеявшись: надо же – сидеть в Швеции и есть итальянскую еду, приготовленную в Норвегии. Потом он включил пыльный телевизор, который стоял в углу на ящике из-под пива. Телевизор барахлил: на всех лицах проступали зеленые пятна. Харри посмотрел документальный фильм, – где девушка рассказывает, как ее старший брат в 70-е годы отправился в кругосветное путешествие и слал ей письма изо всех уголков Земли: из Парижа, где он жил с клошарами; из израильского кибуца; из Индии, которую он объехал на поезде; из Копенгагена, где дошел до отчаяния. Фильм был сделан нехитро. Чуть-чуть динамики, но большей частью – статическая картинка и меланхолический голос за кадром. Наверное, Харри приснился этот фильм, потому что, когда он проснулся, у него перед глазами все еще стояли эти лица и пейзажи.

Звук, что разбудил Харри, доносился из кармана его пальто, висевшего на спинке стула. Пустую комнату наполнял пронзительный писк. Хотя обогреватель работал на полную мощность, в комнате было холодно. Харри встал с дивана и вытащил из пальто мобильный телефон.

– Алло?

Молчание.

– Алло?

На том конце молча дышали в трубку.

– Это ты, Сестрёныш? – Только она могла позвонить ему посреди ночи. – Что-то случилось? С Хельге?

У Харри были сомнения, когда он решил оставить птицу сестре. Но Сестрёныш была так рада и пообещала, что будет ухаживать за Хельге. Но нет, это не сестра. Она так не дышит в трубку. И она бы ему ответила.

– Кто это?

По-прежнему молчание.

Он уже собирался положить трубку, но вдруг дыхание на том конце пресеклось, будто человек хотел разрыдаться. Харри сел на диван. Сквозь щелку между тонкими синими занавесками горела неоновая вывеска магазина напротив.

На столике рядом с диваном лежала пачка сигарет. Харри достал одну, закурил и лег на диван. На том конце начали тихо всхлипывать. Харри сделал глубокую затяжку.

– Ну-ну, – сказал он.

За окном проехал автомобиль. Наверняка «вольво», подумал Харри. Он укрыл ноги одеялом и начал рассказывать историю о девочке и ее старшем брате – как он ее запомнил. Когда Харри закончил, женщина на том конце больше не плакала, а когда он пожелал ей спокойной ночи, связь прекратилась.

Когда мобильный телефон зазвонил снова, был уже девятый час, на улице было светло. Харри нащупал телефон под ногами.

Говорил Мейрик. В его голосе слышалось волнение.

– Немедленно возвращайся в Осло, – сказал он. – Кажется, твоя мерклиновская винтовка засветилась снова.

Часть седьмая

В черной мантии

Эпизод 74

Главный государственный госпиталь, 11 мая, 2000 года

Бернта Браннхёуга Харри узнал сразу. Тот белозубо улыбался и смотрел на Харри широко раскрытыми глазами.

– Почему он улыбается? – спросил Харри.

– Не спрашивай, – сказал Клеметсен. – В каких только положениях не застывают мышцы лица. Бывает, родители не могут узнать собственных детей, настолько те меняются.

Труп лежал на операционном столе, посреди секционного зала. Клеметсен отдернул простыню, и присутствующие увидели тело целиком. Халворсен тут же отвернулся.

Харри, перед тем как войти в зал, предложил ему специальную мазь, чтобы не чувствовать трупного запаха, Халворсен отказался. Температура в секционном зале № 4 Института судебной медицины при Главном государственном госпитале была минус 12 градусов, так что запах был не самое страшное. Халворсен закашлялся.

– Согласен, – сказал Кнут Клеметсен, – зрелище не из приятных.

Харри кивнул. Клеметсен был хорошим патологом и проницательным человеком. Он прекрасно понимал, что Халворсен – новичок, и не хотел ставить его в неловкое положение. На самом деле Браннхёуг выглядел не хуже других мертвецов. То есть он выглядел не страшнее близнецов, пролежавших неделю под водой, восемнадцатилетнего подростка, разбившегося на машине при попытке скрыться от полиции, или наркоманки, на которой не было ничего, кроме куртки, которую она подожгла. Харри видел много трупов, и Бернт Браннхёуг никак не входил в десятку худших. Но было ясно, что для человека, застреленного одной пулей в спину, Браннхёуг выглядел ужасно. Зияющее выходное отверстие в груди было настолько большим, что Харри мог просунуть в него кулак.

– Так эта пуля попала ему в спину? – спросил Харри.