Читаем Красное море полностью

Тем временем события развивались с головокружительной быстротой. Лида Маркова познакомилась с Рони Абуджарбилем под предлогом интервью, и довольно быстро попала к нему в постель. Вряд ли дело было в её природном очаровании, скорее всего Рони польстился на её необъятные формы. «Марокканцам» почему-то нравятся толстые белокурые женщины. Наверное, для них это экзотика. Она уже через три дня после пресс-конференции позвонила Натану, и ничуть не смущаясь, доложила о достигнутых успехах. Теперь оставалось только выяснить, когда придёт очередная партия наркотиков. Натан подробно проинструктировал Маркову. Её дальнейшая судьба его не интересовала. Хотя он понимал, что Абуджарбили, в конце концов, догадаются о том, какую роль сыграла журналистка в развале их организации. Несколько раз звонил Ицик Хариф, то с угрозами, то с просьбами… Его банда несла потери, доходы сократились, полиция пасла каждый его шаг… Натан успокоил: скоро все разрешиться, не переживай. Хотя он с большим удовольствием свернул бы шею и ему. И поставил бы на его территории своих людей. Но не время ещё, есть дела поважнее.

Фирма Натана, которая переросла уже в большую и крепкую корпорацию, требовала от него все больше и больше внимания. Накапливая состояние, он решил открыть свои бензоколонки по всей территории Израиля. Но здесь его интересы столкнулись с интересами Льва Бероева, который уже давно с подозрением относился к деятельности Натана Гринберга. Пока что они не мешали друг другу, но в воздухе ощущалось приближение грозы. Противостояние двух сильнейших корпораций могло печально закончиться для всех. Мирное сосуществование на территории маленькой страны этих двух людей неизбежно должно было привести к войне. И Натан прекрасно это понимал. Пришло время созвать большую всемирную сходку, и там решить вопрос разделения полномочий и территорий. Проведя предварительные переговоры с Бероевым, Натан разослал приглашения всем видным людям России, Америки, Австралии и многих других стран. То, что среди этих видных людей большинство составляли «авторитеты», «князья» и «короли» преступного мира, никого не смущало. Он был уверен, что сходка решит вопрос в его пользу, а Бероев, несмотря на все свои связи, вынужден будет подчиниться.

Голова шла кругом от всех этих дел, забот, нервотрёпки… Чёрный по своим журналистским каналам выяснил, что израильская полиция тоже готовится к приезду главарей мировой теневой экономики.

— Ничего, Жека, пробьёмся, — легкомысленно отмахнулся Натан, когда узнал об этом. — Сейчас меня больше заботит Фазиль. Что-то он затевает за моей спиной. Как бы всю игру не поломал.

— Ты что, Натан, — удивился Евгений, — ты же сам говорил, что Фазиль — это пешка.

— Иногда пешка делает всю игру. Пришла пора от него избавляться. Нет, я не собираюсь его убивать, — сказал Натан, увидев недовольную гримасу Чёрного, — надо что-нибудь придумать. Посоветуй.

— А я откуда знаю! Я в твоей игре тоже пешка!

— А вот тут ты ошибаешься. Ты, Женька, компаньон, причём единственный, кому я доверяю.

Разговор происходил в новом офисе Натана корпорации «Рос-Исраэль», которая занимала два этажа в гостинице «Кинг Дэвид» в самом центре Тель-Авива. Огромные номера, роскошная мебель, масса работников, которые как угорелые носились по всему офису, врывались в кабинет, протягивали на подпись бумаги, договора, контракты, и тут же исчезали в лабиринтах комнат. Евгений не любил бывать в офисе корпорации, у него начинались головные боли от всей этой суматохи.

— Я домашний кот средней пушистости, — говорил он о себе, — и вообще, к «Рос-Исраэль» никакого отношения не имею.

— Ну, это ты зря, — смеялся Натан. — Ты моя правая рука.

И в то же время Чёрный стал замечать за Натаном некоторые странности: то он вдруг замолкал, уставясь в одну точку, становился бледным, руки сжимались в кулаки с такой силой, что вены вздувались, вот-вот лопнут, то беспричинный смех нападал на него, то совершенно жуткая депрессия… В такие моменты он становился невменяем. Теперь Евгений понимал, как Натан мог убить свою жену и абсолютно не помнить об этом. О том, что такой случай имел место, он узнал от самого Натана в минуты откровений. Но отнёсся к этому философски. Когда пересекаешь границу Израиля, о прежней жизни можно забыть. Её не было. Вообще ничего не было. Правда, он не знал, что у Натана бывают приступы эпилепсии, Гринберг умело скрывал это, но даже если бы и знал, его отношение к нему не изменилось бы. А Натана он уважал.