Читаем КПСС у власти полностью

Сталин явно торопился. Смерть Ленина хотя и спасла его от политической деградации, но «завещание», прочитанное по делегациям на съезде, не могло не нанести ему тяжелого удара. Вот почему на самом съезде Сталин попал в положение человека, судьба которого зависит от отношения к нему его коллег по фракции. Каменев и Зиновьев явно доминировали, и опубликование ленинского завещания было в их руках тем пистолетом, дуло которого они держали за спиной Сталина. Когда Сталин был вынужден заговорить об отставке, Каменев и Зиновьев поддержали покачнувшегося третьего члена своего триумвирата; они считали, что после писем Ленина он уже никогда не сможет стать больше опасным противником. Зажатый между двумя более талантливыми людьми, что, как обнаружилось позже, Сталин переживал особенно болезненно, опасаясь не без основания, что Ленинград и Москва сделаются вскоре их окончательными цитаделями, партийными вотчинами, генеральный секретарь, благополучно выскочивший из-под нависшей над ним угрозы крушения, решил теперь торопиться. Он понимал, что для него наступил решающий период, ибо если Каменев и Зиновьев еще более укрепят свои позиции, то уже на следующем съезде ему достанется роль лишь послушного исполнителя их воли. Сталин придрался для начала к описке Каменева: «Недавно я читал в газете, — сначала еще осторожно, рассказывал генеральный секретарь укомовцам, — доклад одного из товарищей на XIII съезде (кажется, тов. Каменева), где черным по белому сказано, что очередным лозунгом нашей партии является будто бы превращение России нэпмановской (подчеркнуто Сталиным. — Н.Р.) в Россию социалистическую»[340].

Превратив в теоретическую мудрость разницу в происхождении слов «нэпмановская» (от слова нэпман) и «нэповская» (нэп) и сославшись на Ленина, лозунг которого, внеся опечатку, цитировал Каменев, Сталин радостно, в качестве выдающегося теоретика, воскликнул: «Понимает ли эту принципиальную разницу тов. Каменев? Почему же он выпалил тогда этот странный лозунг?» И как всегда поспешил сам же ответить: «По обычной беззаботности на счет вопросов теории, на счет точных теоретических определений»[341].

Не упоминая имени Зиновьева, Сталин выступил в этом же докладе с критикой зиновьевской постановки вопроса о диктатуре партии, являющейся безусловно ленинской, закрепленной в резолюции XII съезда и не вызвавшей тогда не только никаких возражений, но и никакой дискуссии.

Но аппарат партии понял это выступление очень хорошо. Не даром это было сделано на курсах секретарей укомов — выступление Сталина означало, что Зиновьев и Каменев не находятся больше в той фракции, которая занимается распределением постов, занимается непосредственно партийным аппаратом.

Сталин не решился выступить один, он еще не мог положиться на свои силы, несмотря на достаточно многочисленную группу зависящих от него людей в высшем партийном аппарате.

Ни он сам, ни Молотов, ни Каганович, ни Микоян не могли по своему уровню без поддержки выступить одни в области международной и внутренней политики против таких противников, какими были Каменев, Зиновьев и их сторонники.

В Политбюро после XIII съезда не было больше того неустойчивого равновесия, которое лежало в основе триумвирата. В Политбюро был избран Бухарин, и теперь группа правых была в наиболее сильном составе: Рыков, Томский, Бухарин. Первоначально Каменев, Зиновьев и Сталин вместе с правыми объединились против Троцкого, совершенно изолированного в Политбюро.

Уже сама новая комбинация подсказывала Сталину объединение с правыми. Среди кандидатов в Политбюро правые имели наиболее сильную поддержку в лице Калинина, Дзержинского и Фрунзе. Среди кандидатов в качестве вполне преданных Сталину людей были лишь Молотов и Рудзутак. Сокольников в этот период стоял на стороне Зиновьева.

Открытый конфликт в Политбюро разгорелся не сразу, его сдерживал все еще общий страх перед самым опасным противником — Троцким. Действительно, последний посвятил несколько месяцев работы книге «Уроки Октября», которую и выпустил к октябрю 1924 года.

Конечно, Троцкий выдвигает себя в своей работе на первое место в событиях 1917 года, но главное в книге — это раскрытие «штрейкбрехерской роли» Каменева и Зиновьева перед Октябрем и их оппозиции Ленину по вопросу однопартийного правительства.

Троцкий попытался еще раз мобилизовать капитал своего прошлого, дабы скомпрометировать и «раздеть», как выразился на XIV съезде Микоян, тех, кто, как он считал, были главными его противниками, помешавшими ему занять место Ленина в 1923 году. Но и на этот раз он столкнулся с единым фронтом Сталина, Зиновьева и Каменева, поддержанных правыми.

Январский пленум ЦК и ЦКК 1925 года снова занялся Троцким и его резолюция перечисляет все расхождения Троцкого с Лениным, начиная с Бреста, как бы беря исторический реванш за обвинения, брошенные Троцким Каменеву и Зиновьеву[342].