Читаем КПСС у власти полностью

Бухарин разбирает известное положение Маркса, что никакая новая форма не заступает места старой общественной формы до тех пор пока на лоне старых отношений, в недрах старого общества, не созрели элементы нового. Однако он достаточно откровенен, чтобы признать, что русские большевики, согласно Марксу, «постарались вытолкнуть не созревший плод», благодаря наличию партии — «авангарда» класса. Однако непосредственно вслед за тем, Бухарин признает, что этот «авангард» в своей верхушке вовсе не является представителем рабочего класса: «… в нашей коммунистической партии, это нечего скрывать от себя, есть определенная верхушка руководящая, которая в значительной степени состоит из выходимцев другого класса»[331].

Естественно, что после этого признания встает вопрос, — могла ли эта руководящая верхушка партии быть носительницей «пролетарской культуры»? На этот вопрос Бухарин отвечает совершенно определенно:

«Рабочий класс вызревает в недрах буржуазного общества как класс, который в состоянии расшибить машину буржуазного господства, но рабочий класс не может вызреть в рамках капиталистического общества как класс, который целиком способен выполнять функции организации нового общества один».

Иначе говоря, по Бухарину, рабочий класс может быть использован как ударная революционная сила, но не как организующий, творческий элемент. Что создала — спрашивает Бухарин — «пролетарская культура» до прихода к власти? — «Только в области общественных наук, он (пролетариат. — Н.Р.), в лице Маркса и Энгельса и их учеников, дал контуры того нового, что несет с собой „пролетарская революция“. А в других областях? — В других областях, ничего»[332].

После этого признания, Бухарин, вслед за Лениным, определяет роль диктатуры, которая «заключается именно в том, что рабочий класс вызрел как класс … дозрел до класса, который способен управлять обществом, и потом, на тормозах, растворился бы в общекоммунистическом обществе, когда пролетарская диктатура будет неизбежно отменена и когда исчезнут остатки старых классовых делений»[333].

Итак, «пролетарская культура», по Бухарину, кроме Маркса, Энгельса и их учеников, ничего не дала. В сущности этого признания содержится самоотрицание понятия так называемой «классовой культуры». Одной из главнейших причин неизбежного кризиса коммунистической системы является невозможность путем исторического исследования, или на опыте культурного строительства при советской власти доказать возможность создания «пролетарской культуры». Культура, будучи всегда, прежде всего, проявлением, творчеством человеческого духа, не может, конечно, быть заключена в узкие рамки «рабовладельческой», «феодальной», «буржуазной» формации. Как мы указывали выше, резолюция XII съезда партии дважды повторяет положение, что советское государство является, прежде всего, государством, в котором во всех областях, в том числе в области культуры, проводится политика не диктатуры пролетариата, а диктатуры партии. Иначе, собственно, и быть не могло даже согласно ленинскому определению понятия диктатуры пролетариата как понятия весьма условного и лишь прикрывающего действительность — диктатуру партии.

Каутский и Бернштейн говорили, что партийная диктатура неизбежно вырождается, и единственным путем предотвратить это вырождение является создание пролетарской культуры в период, предшествующий политической революции. Иначе говоря, они, будучи марксистами, не отрицая возможности создания пролетарской культуры, видели необходимость выявления ее в эволюционном процессе, происходящем при системе капитализма. Бухарин же вслед за Лениным, в 1923 году, пытается найти пути создания пролетарской культуры в условиях партийной диктатуры.

Он вводит, например (заимствую эту идею у известного социолога Питирима Сорокина), понятие «духоподъемности», трактуя это понятие как планирование, управление, целевое подчинение творчества ради создания новых культурных ценностей. Однако уже в самом понятии «духоподъемности», что и подчеркивает Сорокин, лежит не только волевое усиление, но и творческая свобода. Мысль Бухарина сводится к использованию свободно мыслящей интеллигенции для целей партийной диктатуры. Но в то же время Бухарин достаточно глубокий аналитик, чтобы не заметить на предлагаемом им пути две опасности, на которых нам необходимо остановиться. Формулировки Бухарина являются первыми, исходящими из рядов КПСС, определениями возможного социального развития СССР, бесспорно послужившими указанием для многих последующих теоретиков. Милован Джилас, который, видимо, не знал этих забытых формул Бухарина, повторил и развил их в своей книге «Новый класс».

Бухарин еще достаточно осторожен и в то же время достаточно оптимистичен, чтобы после пятилетнего опыта и внешних побед назвать эти возможные пути лишь «опасностями».