Они вошли в раздевалку. В небольшой комнатке вдоль стены стояли металлические ящики для одежды, напротив — массивный шкаф, а посредине — две приземистых лавки. Дверь в дальнем углу вела в душевую. Санитары открыли свои ящики и начали переодеваться в чистую спецодежду. Пока они возились с куртками и штанами. Малдер размышлял над словами Кэнтона. И его мысли упрямо возвращались к тому моменту, когда Джона Доу нашли у дороги. Если его не выбросило из машины, как утверждает санитар, каким образом он там оказался?

Наконец санитары переоделись, и Малдер снова обратился к Кэнтону:

— Я уже переговорил с диспетчером, а теперь, раз уж вы здоровы, уделите мне один час.

Кэнтон приподнял бровь и пожал плечами.

— Если у вас есть официальные полномочия, — с удовольствием.

Малдер улыбнулся. Ему определенно нравилось отношение этого молодого человека ко всем жизненным вопросам.

8

«Скорая» лавировала между машинами, заполонившими улицы Нью-Йорка. Люк Кэнтон почти не пользовался «мигалкой», больше надеясь на свое водительское мастерство. Малдер, раскачиваясь из стороны в сторону на крутых поворотах, поглядывал на мелькающие в окне автомобили с некоторой опаской. Его всегда поражало, как некоторые водители ухитряются аккуратно держаться в потоке, идущем с довольно приличной скоростью (притом, что просвет между бамперами всего несколько дюймов) и вдобавок еще перестраиваться!

— Я вот тоже думаю: ничего удивительного, что они бьются в авариях, — сказал Кэнтон, поймав его взгляд. — Странно то, что многие ездят вот так много лет и остаются целы. Знаете, сколько людей гибнет на дорогах в одной только нашей стране?

Малдер где-то слышал о подобной статистике, но вспоминать ее не хотелось.

— Более пятидесяти тысяч, — констатировал санитар. — Примерно столько же, сколько умирает от СПИДа. Но, странное дело — у людей хватает воли отказываться от случайных связей, а от лихачества на дороге — никак. Лучше разбиться в котлету…

В следующую секунду их резко бросило вперед, потом влево — Кэнтон нажал на тормоз и вывернул руль. Не успел Малдер понять, что произошло, как «скорая» остановилась у разделительной полосы. На отбойном рельсе красовались довольно свежие вмятины, впереди на асфальте поблескивали мелкие осколки битого стекла, а в стороне от дороги, на траве, валялся искореженный обломок бампера. Кроме этого, ничто не напоминало о страшной аварии.

— Аккуратно прибрали, — сказал Кэнтон, осматриваясь. — Видели бы вы, что творилось в ту ночь! Здоровенная гора металлолома, реки масла пополам с бензином. Машины — как мятые нестиранные носки. Передние слепились так, что не разберешь, где двери. Одна женщина висела на ремнях в водительском кресле, а из какой машины вылетела — не понять.

Малдер открыл дверь и спрыгнул на асфальт. Рев шоссе, одурманивающий запах выхлопных газов, горячий ветер — ощущение было такое, словно он попал в огромный цех старого завода. Кэнтон подошел к нему и указал прямо перед собой:

— Вот здесь, у отбойника, стояла последняя машина. Еще несколько — на второй и третьей полосе. Основной завал был вон там, ярдах в тридцати. Переднее авто — двухместный «БМВ» с открытым верхом — лежал вверх колесами. Его вообще смяло чуть ли не в лепешку.

Малдер медленно пошел вперед, внимательно осматриваясь. Он прекрасно понимал, что прошло слишком много времени, да и уборщики постарались на славу. Но всякий следователь обязан сделать все, чтобы разыскать хоть какие-то вещественные доказательства. Удача может подвернуться там, где ее не ждешь.

— А из-за чего перевернулась передняя машина, никто не выяснил? — спросил Малдер. Кэнтон кивнул.

— Водитель одной из машин, которые пострадали поменьше, рассказывал, что перед «БМВ» ехал большой белый фургон. То есть «ехал» не то слово. Его просто носило как попало между рядами. Наконец у фургона настежь открылись задние двери, и, видимо, дама за рулем «БМВ» здорово струхнула. Дернулась в сторону, въехала в отбойник, отлетела и опрокинулась. А сзади на всех парах неслась «Вольво». Семьдесят миль в час. Ну а остальные воткнулись в эти две. Через секунду — куча-мала.

Они подошли к тому месту, где, согласно указаниям санитара, перевернулась «БМВ». Малдер склонился над барьером и увидел два глубоких разрыва в толстом металле. От центральной полосы сюда вели черные следы покрышек. Малдер представил, как отчаянно давила на тормоза та женщина. Но было уже слишком поздно.

— Хозяйка «БМВ» хорошо рассмотрела белый фургон?

— Наверное, — поморщился Кэнтон. — Сама она уже ничего рассказать не могла. Голову отрезало. Единственный толковый свидетель, как я уже сказал, сидел в последней попавшей в аварию машине. Полиция выяснила только то, что фургон был белый, американского производства, и его задние двери были открыты. Его уже ищут, но как найдешь — мало, что ли, в Нью-Йорке белых фургонов.