Читаем Ковчег полностью

Зато сейчас он прекрасно видел, что неподалёку от него проползает кольчатый червь. А в другой части сектора две крысы весьма старательно что-то доедают. Скорее всего, либо малого кольчатого червя поймали… Либо собственного товарища доедают. Возможно, тот был ранен или даже убит? Есть у местный хищников такая способность к каннибализму. Они поедают себе подобных. Если те нежизнеспособны. И это был факт. Почти как люди. А что? Если люди видят кого-то слабого или больного, то в девяноста процентах случаев из ста, они старательно начинают давить и гнобить такое существо, желая его уничтожить. Сами же при этом, именно за счёт унижения такого больного и слабого они и возвышаются. А что? Ведь это правда. Сам паренёк сколько раз видел подобное. Да что там видел? Вот, например… У него обнаружили слабость? Которая заключалась именно в том, что его собственная мать от него отказалась. И какой был результат? Его тут же постарались выкинуть из сообщества людей, желая просто уничтожить. Причём, в данном случае, он прекрасно видел, что с этим фактом были согласны все сто процентов жителей сто четырнадцатого посёлка. Зато сейчас они все пожалели о случившемся. И даже если кто-то и радовался ранее подобному событию, которое произошло в жизни Серга, то сейчас они весьма "демонстративно" об этом жалели. Уж очень демонстративно. Именно потому, что поняли главный фактор. Этот парень мог бы эффективен и полезен. Но они уже упустили свой шанс. Память такая штука… Она не давала парню забыть о подобном унижении с их стороны.

Привычно и вполне спокойно переночевав на раскидистой верхушке хлебного дерева, паренёк внимательно осмотрелся, проверил опять туже схему сектора, заметив то, как, согласно показаниям, сдвинулись те самые существа, что могли представлять определённую угрозу для молодого охотника, после чего двинулся дальше. Стараясь не отходить в сторону от маршрута, который проложила нейросеть уже с учётом новых данных, поступающих прямо с ретранслятора. Кстати… Именно в этот момент нейросеть также дала парню понять, что даже на этих территориях цвет его маркера был условно жёлтым. То есть, потенциальный враг. А почему? Ведь те, кто живёт на борту Ковчега, должны были находиться, под так называемым, покровительством Прометея? Что означает подобный маркер? Только то, что он уже предполагал.

К тому же, когда нейросеть показала ему те сектора, где всё ещё жили разумные существа, люди или кто-то ещё, то парень, к своему неудовольствию, заметил то, что все они были обозначены нейтральным белым цветом, или бежевым. Но явно не жёлтым. То есть, они не представляли собой угрозу Прометею и его планам. А вот сам парень почему-то вызывал у него определённые опасения? Это был тот самый факт, который подтвердил его опасения в отношении возможных поступков со стороны этого древнего искусственного интеллекта. Теперь-то парень был уверен в том, что не зря начал это своеобразное противостояние с ним. Если этот искусственный интеллект намеренно зачем-то выделяет именно Серга, то всё это подтверждает тот факт, что в отношении парня у него действительно есть какие-то планы. А участвовать в этих планах паренёк точно не собирался, так как не понимал всего того, что мог просчитать этот искусственный интеллект. Ведь только сам факт того, что Прометей должен был контролировать всю территорию Ковчега, а также и жизнь обитающих на его борту разумных существ, уже говорил прямо о том, насколько это может быть мощный и разносторонне развитый искусственный разум? И в данной ситуации паренёк заранее находился в проигрышном положении. Которое в один прекрасный момент могло превратиться в полноценную и, возможно, даже смертельную ловушку.

Продолжая двигаться дальше, он всё так же старательно распространял наноботы во все попадающиеся ему на пути технологические разъёмы. Время от времени, ему попадались также и разрушенные пульты, или даже разбитые дроны. Которые также играли свою роль. Так как паренёк старательно, при помощи того самого ядра колонии наноботов, перерабатывал такие останки в новые порции подобных микроскопических диверсантов. И если бы кто-то сейчас за ним наблюдал, то он бы понял, что этот своеобразный наруч фактически постоянно то увеличивался, то уменьшался. Становился то толще, то тоньше. Но для этого нужно было быть постоянно с ним рядом, чтобы видеть подобные нюансы.