Читаем Кости Земли полностью

Исключением стала долина реки Эджин. Сюда Неизменные импортировали множество животных из разных эпох, организовав своего рода хит-парад млекопитающих. За небольшим исключением (вроде любимцев Сэлли – платибелодонов, которым дозволялось свободно плавать вверх-вниз по реке), каждый вид располагался на собственной территории, строго в порядке появления на Земле, и прогулка вниз по реке напоминала путешествие сквозь время. Сэлли потратила пару дней, пройдя по берегу мимо глиптодонов и мегатериев плейстоцена, грациозных кинтоцериев плиоцена, шансетериев миоцена, пока не дошла до олигоцена с его бронтотериями и индрикотериями. Тут у нее кончилась еда, и ей пришлось повернуть обратно.

– Я ничего не слышу, – сказал Джимми.

– Вы слышите все, что нужно. Просто не понимаете, что это значит.

Она не знала, как глубоко выборка животных уходит во время. Оканчивается она на мелких – не больше барсука – млекопитающих, переживших падение метеорита, перебравшихся в ранний палеоцен и, таким образом, заселивших Землю? Или дальше по берегу начинается царство динозавров? Сэлли знала, что предпочла бы она. Но даже с первого взгляда заметно, что логика Неизменных не имеет ничего общего с ее собственной.

– Поразительно, – произнес Джимми. – Миллионы лет эти животные вымирали, и вот они снова тут.

– Утраченное звено, – согласилась Сэлли. Джимми поднял голову.

– Это что еще за штука?

– Иногда ископаемые останки какого-то вида, начиная с определенного периода, будто испаряются, а потом, через миллионы лет, неожиданно «выскакивают» вновь. То есть в течение этого интервала вид выглядит вымершим, а много позже появляется животное, по всем статьям являющееся его потомком. В таких случаях ученые делают предположение о существовании между ними нескольких поколений эволюционировавших животных. Это и есть утраченное звено.

– Доктор, – сказал Джимми, – давайте-ка напрямую. На мой взгляд, вы здесь только мешаете, но Гриффин считает иначе. Он хотел бы видеть вас рядом с собой в Терминал-Сити. Его нервирует ваше отсутствие.

– Если это так важно, почему он не сказал мне об этом прошлой ночью? Мы спали в одной кровати.

Джимми отвел глаза.

– Он не может рассуждать здраво, когда дело касается вас.

– Ага. Значит этот разговор – не его идея?

– Мужчина в постели думает не головой, – смущенно сказал Джимми. – Но на то и существуют друзья, чтобы о нем позаботиться.

Сэлли встала.

– Если я действительно нужна Гриффину, он сможет легко притащить меня к себе. – Она опять дотронулась до ошейника.

Джимми тоже поднялся, отряхивая брюки.

– Он не играет в эти игры, доктор Сэлли. Честно.

– Ой, подождите, – спохватилась она. – Дайте мне вашу ручку. Моя не пишет.

Джимми заколебался.

– Она принадлежала еще моему отцу.

– Не беспокойтесь, я верну.

Джимми неохотно вытащил из кармана ручку фирмы «Монблан» и протянул ее Сэлли.

– Хотелось бы получить ее назад в целости и сохранности, – сказал он.

– Обещаю быть аккуратной.

Когда Джимми ушел, Сэлли спустилась к ручью. Она собиралась направиться вверх по склону, к подножию Средиземных гор, но нескончаемый день, жара, послеполуденное солнце расслабили ее и лишили воли. На берегу стоял клен, словно дожидаясь, когда кто-то под него сядет. Именно это и сделала Сэлли.

Разморенная на солнце, она закрыла глаза и погрузилась в фантазии, которые приходили к ней время от времени и которых она научилась не стесняться, считая просто частью работы человеческого мозга.

Ей казалось, что она раскапывает склон горы где-то в Патагонии, осторожно обнажая череп гигантозавра. Череп на добрую треть крупнее всех найденных до сих пор, что автоматически превращало гигантозавра в самого большого хищника из когда-либо живших на Земле. Мысленно Сэлли тут же оказывается на ежегодной встрече Палеонтологического общества в Денвере, где и представляет свою невероятную находку. И, разумеется, поскольку череп полностью и окончательно опровергает все теории Лейстера, он стоит перед ней на коленях – спутанный веревками, с повязкой на глазах и совершенно обнаженный.

Общество вручает ей медаль Ромера-Симпсона[36], Сэлли по спутниковой связи произносит по этому случаю речь.

В мечтах вместо привычных брюк на ней широкая джинсовая юбка. Одной рукой Сэлли поднимает ее выше колен, другой берет Лейстера за волосы и засовывает его голову себе между ног. Белья на ней, конечно же, нет.

– Вылижи меня, – шипит она в момент, когда ее речь прерывается бурными аплодисментами. И добавляет искушающе: – Если мне понравится, возможно продолжение.

Это, конечно, ложь, но ей хочется, чтобы он наизнанку вывернулся, ублажая ее.

Лейстер невероятно возбужден. Сэлли чувствует это по тому, как истово он водит языком. По тихим стонам, которые он издает, целуя ее, пока она не становится влажной. По едва сдерживаемому пылу, с каким он ласкает ее клитор.