Читаем Кости Авалона полностью

Схватив сумку раньше, чем я успел до нее дотянуться, миссис Борроу зашагала между яблонями и едва не столкнулась с запыхавшимся верзилой Мартином Литгоу, конюхом моего друга Дадли.

— Прошу прощения, доктор…

Краснота на лице, всклокоченная желтовато-соломенная шевелюра взмокла от пота, и глубокая, неровная царапина на щеке.

— Ужасно рад, что нашел вас. Хозяин…

Я подскочил к нему.

— Ему стало хуже?

— Нет, у него… все по-старому. Спал, когда я уходил. Просто он сказал — до того, как заболел, — чтоб мы хорошенько присматривали за вами.

— За мной?

— И что мне делать? Хозяин в лежку, а мне еще кормить лошадей. Пришлось позволить вам уйти одному. — Он повернулся к миссис Борроу. — Простите, не знал, что вы пошли вместе с ним, доктор.

Конечно, он знал об этом, раз следил за нами, но я не упрекал его.

— Мартин, я взрослый человек.

— Я-то что, я вижу, только хозяин считает…

И как только тебе удалось выжить без меня в трущобах Парижа и Антверпена?

— Да-да, — перебил его я. — Знаю, что он думает, Мартин. — Я смотрел ему прямо в глаза и говорил, выделяя каждое слово, в надежде внушить мысль о том, что я занимался сбором ценных сведений. — Доктор Борроу проводила меня к святому источнику, чтобы набрать железной воды. Чтобы мастер Робертс быстрее пошел на поправку.

— Ну да, ну да, — закивал головой Мартин. — Конечно, сэр. — Поправляя кожаную куртку, он скосил взгляд на миссис Борроу. — Куда хотите, сэр, раз такое дело. Думаю, мастер Робертс не возражал бы.

— Какое дело?

Мартин Литгоу осторожно подмигнул мне.

И о чем он подумал?

Мои щеки налились кровью, и я почувствовал жар.

— Тогда не буду вам мешать, сэр. — Он просиял улыбкой.

— Нет… Мартин…

— Ай?

— Если желаешь помочь… — Я старался подыскать слова, которые звучали бы не так повелительно. — Ты мог бы поговорить кое с кем. Вчера Ковдрей рассказывал о бывшем монахе из аббатства, который теперь подковывает лошадей. И я подумал, что ты, как конюх, мог бы познакомиться с ним под благовидным предлогом.

— Это можно.

— Ты знаешь, что мы ищем, какие сведения нам нужны и для каких целей.

— Ну да.

— И мог бы осторожно все разузнать…

— Думаю, вашей кобыле понадобятся новые подковы на обратный путь до Бристоля.

— Превосходный предлог для знакомства.

— Идет. Разыщу этого парня и вернусь к вам в трактир, доктор Джон.

Литгоу пригладил копну волос, простился коротким поклоном с миссис Борроу и запетлял между яблонями, оставив нас наедине. Я собрался с силами и выдавил неловкую улыбку.

— Поскольку обычно я имею дело с рукописями и книгами, мои товарищи считают меня плохо приспособленным к внешнему миру.

— Для меня большая загадка, почему они о вас такого мнения.

Ее губы не улыбались, но глаза радостно танцевали, и беспокойство, скопившееся во мне, прорвалось наружу.

— Я хочу посмотреть церковь.

— Церковь?

— Ту церковь. На холме. На холме дьявола. Кем бы ни был тот дьявол — волшебником Мерлином, королем эльфов или… Для католика любой протестант уже сам по себе дьявол.

Я сказал слишком много. Как всегда, когда волнуюсь.

— Но там одно запустение, — возразила она. — Даже от башни остались только голые стены.

— Останки церкви вы называете запустением? А что это за террасы вокруг холма? Похоже на старое военное укрепление.

Миссис Борроу пожала плечами.

— Древности — моя работа, — твердо объяснил я. — Не могу пропустить такой случай.

По правде сказать, не знаю, почему я решил взойти на тот холм, имевший столь угрожающий вид. Но, может быть, именно потому, что выглядел он угрожающе. Я хотел показать, что не боюсь бросить вызов самому Сатане. А может, всего лишь смертному человеку.

— Хорошо. — Доктор подобрала подол платья. — Идемте…

Тропа петляла по склону, отчего подъем был не настолько крутым, как это казалось по виду холма. И все же восхождение не доставляло мне особого удовольствия, и всю дорогу я с горечью думал о том, с каким трудом, должно быть, давался подъем старому и больному аббату Уайтингу, когда его тащили наверх к неминуемой смерти. Вероятно, он чувствовал то же, что и Христос, шедший с крестом за спиной на Голгофу. Быть может, старику было даже труднее.

Ближе к вершине холма я остановился и оглянулся назад. Тропинка предательски круто взбиралась вверх. Представьте старого человека, проделавшего весь этот путь верхом на плетне.

А троих человек?

Почему? Почему их было трое?

Троица.

Почему здесь? Зачем проводить публичную казнь на самом недоступном в округе холме? Если хотели устроить из расправы зрелище на потребу толпы, почему не выбрали центральную площадь города?

По мере нашего приближения к вершине башня увеличивалась в размерах, будто вырастая из самого недра холма, и нелепость ее существования на этом месте становилась все очевиднее. Кто бы, находясь в здравом уме, построил церковь на этом уединенном и труднодоступном клочке земли? Замок или крепость — другое дело, но только не церковь.