Читаем Костер надежды полностью

На очередном витке спиралиЯ не сплю, смотрю сквозь стены в дали.Ночь-старуха в своей звездной шалиМне играет тихо на рояле.Ночь без сна. Луна давно на троне.Тишина – хлопок одной ладони.Ясно все с момента появленья,А потом одни лишь подтвержденья.Сердца стук. Прислушаешься – жутко.Дни летят. Ждет под кроватью «утка».И бежишь, себя оберегая,Счётчик дней в груди не замечая.Суета. Вокзалы и дороги.Жить до ста. Спасибо, слишком много!Смех и грех. С иконы смотрят судьи.Не споткнись, смеяться будут люди.Козни алармической тревоги,Дискомфорт от пафосной изжоги.Из хрущевской выхожу берлогиБюрократов оббивать пороги.М М М. Народ садиться в лужу.Лохотрон наивным плюнул в душу.Нет страны, но есть многопартийность,Митинг, крик, плакаты, агрессивность.Длинный «хвост» униженных за водкойЗдесь и врач, и бомж с лужёной глоткой.Жизни дно холодное такое.Греют лишь талоны на спиртное.Отстучали касками шахтёры.Болтовня ума, переговоры.Наверху с пайками, как и прежде.А в низу на завтраки – надежда.Брянский лес испортил мирный атом.Вытер лоб патологоанатом.Перекур. В пинцете сигарета.Коммунизм… О, где же царство это?Кризис тех, кто сыт, кто лучше знает.С головы селедка протухает.На очередном витке спиралиГромко рухнул строй двойной морали.Мысли фараона спрячь подальшеИ спеши работать, полный фальши.Ты, как все, довольствуешься малым,Дома сёмгу ешь под одеялом.Это было на трудлаг похоже.Вся страна томилась в нем, о, боже!Плохо ели и трудились много,Позабыв про черта и про бога.Вкалывали, лезли вон из кожиИ ходили все в одном и том же,И заботу партии терпели,Передачки редкие имели.Брали, как Бастилию, продбазу,В очередь выстраивались сразуИ вовсю работали локтями,Уходили в тень с окороками.На очередном витке спиралиСквозь дыру в заборе наблюдали,Как буржуи – гады «загнивают»,Что они там носят, исполняют.Выкройки в журналах изучая,Тут и там буржуям подражая,Строй двойной морали шел к распаду.И железный занавес – оградуВремя демонтировало лихо.И была великая шумиха!Как известно, плод запретный сладок.И объелись мы, придя в упадок.На очередном витке спиралиГамбургеры, чипсы уж достали!И теперь есть все, но нет охотыПоедать большие бутерброды,Сникерсы жевать, хрустеть попкорномИ смотреть ужастики, и порно,Полуфабрикаты Голливуда…Сколько грязи к нам идёт оттуда?!На очередном витке спиралиНад собой контроль мы потеряли,Как голодный у стола с блюдАмиЕст руками с круглыми глазамиГолод – зверь с семнадцатого года —Главный враг отсталого народа.Нужен отдых после объеденья,И к работе будет настроенье.Отдохни, страна моя родная,Старая Россия молодая!Будет и успех еще, и вёсны.Планы твои просто грандиозны.
Перейти на страницу:

Похожие книги

...Это не сон!
...Это не сон!

Рабиндранат Тагор – величайший поэт, писатель и общественный деятель Индии, кабигуру – поэт-учитель, как называли его соотечественники. Творчество Тагора сыграло огромную роль не только в развитии бенгальской и индийской литературы, но даже и индийской музыки – он автор около 2000 песен. В прозе Тагора сочетаются психологизм и поэтичность, романтика и обыденность, драматическое и комическое, это красочное и реалистичное изображение жизни в Индии в начале XX века.В книгу вошли романы «Песчинка» и «Крушение», стихотворения из сборника «Гитанджали», отмеченные Нобелевской премией по литературе (1913 г.), «за глубоко прочувствованные, оригинальные и прекрасные стихи, в которых с исключительным мастерством выразилось его поэтическое мышление» и стихотворение из романа «Последняя поэма».

Рабиндранат Тагор

Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Плывун
Плывун

Роман «Плывун» стал последним законченным произведением Александра Житинского. В этой книге оказалась с абсолютной точностью предсказана вся русская общественная, политическая и культурная ситуация ближайших лет, вплоть до религиозной розни. «Плывун» — лирическая проза удивительной силы, грустная, точная, в лучших традициях петербургской притчевой фантастики.В издание включены также стихи Александра Житинского, которые он писал в молодости, потом — изредка — на протяжении всей жизни, но печатать отказывался, потому что поэтом себя не считал. Между тем многие критики замечали, что именно в стихах он по-настоящему раскрылся, рассказав, может быть, самое главное о мечтах, отчаянии и мучительном перерождении шестидесятников. Стихи Житинского — его тайный дневник, не имеющий себе равных по исповедальности и трезвости.

Александр Николаевич Житинский

Поэзия / Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Социально-философская фантастика / Стихи и поэзия