Читаем Костер надежды полностью

Мы повстречались на руинах Вавилона.В сердца попали чудо-стрелы купидона.Любовь нас согревала в эпоху перемен,Когда сломалась башня и не осталось стен.Мы повстречались на руинах Вавилона.Давно развенчан культ усатого Нерона.Пропала стройка века – партийных старцев плод.Двужильный многослойный устал давно народ.Мы повстречались на руинах Вавилона.В небе тучи мыслей, черней угля, гудрона.Сломал системы башню не тлеющий порок.От свежести идейной остался лишь душок.На руинах тепленьких: давки в магазинах,Бритые бездельники в джинсах-пирамидах,Жулики, мошенники, анархии разгулИ пасти острозубых финансовых акул.В наш муравейник хаос впустил свой вирус – страх.Страна заговорила на разных языках.Хамелеоны власти легко сменили цвет,Коррупцией гриппуя, в умах лишь звон монет.Мы повстречались на руинах Вавилона.Сухой закон гласил: «Живи без самогона!»Кефирным свадьбам – «Браво!», не нужен виноград.Был крайности нелепой плачевным результат.Вот старый дед Василий – несчастный маргинал,Всю жизнь в глазах кисельных Ильич звездой сверкал.Василий строил башню, кряхтел десятки лет,Не ведом был страдальцу культурный интеллект.Он все отдал той башне, он – выжатый лимон.Все зря и все насмарку, ведь рухнул Вавилон.Он в рай стремился телом и кирпичи ложил.А для партийных старцев тот рай при жизни был.Мы повстречались на руинах Вавилона.Здесь в каждом камне мысли Канта и Платона.В деньки столпотворения, в кризисный час пикМы раскрывали души, как переплеты книг.Мы повстречались на руинах Вавилона.Ты для меня давно Сикстинская Мадонна.Ты моешь волосы шампунем на крапиве.А я творю пером в обратной перспективе.На крылышках гротеска фантазию ловлюИ Бога умоляю дар не свести к нолю,В эоновое царство в душе ищу свой входИ Бога умоляю не прерывать полет.Весь кайнозойский цикл ему крутило спину.Он сверху наблюдал престранную картину,Как люди строят башню, пытается народСкорей достичь Эдема, неведомых высот.Весь кайнозойский цикл ему крутило спину.Он жалким людям дал огонь, водичку, глину.Но он не досягаем, а мы ему близки.Пришлось смешать заблудшим на стройке языки…Прохладой дышит небо на землю в октябре.Пошлём с руин дымящих приветствие заре.У нас с тобой, родная, забот на каждый день.Пускай исчезнут страхи и беспокойства тень.Мы сообща построим раек семейный свой,Покоем насладимся, сердечной теплотой,В мирах самопознания смысла зачерпнём,Друг друга изучая, гармонию найдём.Нам часто не понятны друг друга языки,Но мы душой и телом с тобою так близки.И вот идёшь помыть ты волосы в крапиве,А я спешу творить в обратной перспективе.
Перейти на страницу:

Похожие книги

...Это не сон!
...Это не сон!

Рабиндранат Тагор – величайший поэт, писатель и общественный деятель Индии, кабигуру – поэт-учитель, как называли его соотечественники. Творчество Тагора сыграло огромную роль не только в развитии бенгальской и индийской литературы, но даже и индийской музыки – он автор около 2000 песен. В прозе Тагора сочетаются психологизм и поэтичность, романтика и обыденность, драматическое и комическое, это красочное и реалистичное изображение жизни в Индии в начале XX века.В книгу вошли романы «Песчинка» и «Крушение», стихотворения из сборника «Гитанджали», отмеченные Нобелевской премией по литературе (1913 г.), «за глубоко прочувствованные, оригинальные и прекрасные стихи, в которых с исключительным мастерством выразилось его поэтическое мышление» и стихотворение из романа «Последняя поэма».

Рабиндранат Тагор

Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Плывун
Плывун

Роман «Плывун» стал последним законченным произведением Александра Житинского. В этой книге оказалась с абсолютной точностью предсказана вся русская общественная, политическая и культурная ситуация ближайших лет, вплоть до религиозной розни. «Плывун» — лирическая проза удивительной силы, грустная, точная, в лучших традициях петербургской притчевой фантастики.В издание включены также стихи Александра Житинского, которые он писал в молодости, потом — изредка — на протяжении всей жизни, но печатать отказывался, потому что поэтом себя не считал. Между тем многие критики замечали, что именно в стихах он по-настоящему раскрылся, рассказав, может быть, самое главное о мечтах, отчаянии и мучительном перерождении шестидесятников. Стихи Житинского — его тайный дневник, не имеющий себе равных по исповедальности и трезвости.

Александр Николаевич Житинский

Поэзия / Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Социально-философская фантастика / Стихи и поэзия