Читаем Костер надежды полностью

О, Россия – дойная корова!Кто тебя, мать, только не доил?!Ты горячим слепней кормишь снова,Чтоб тебя кусать хватало сил.По твоей спине болючей плетьюБестия коварная прошлась —Злобное чумное лихолетье!Кровь на ранах густо запеклась.В свежей твердой памяти погосты,И веночки у могил горой.Спят в земле «герои» девяностых,Долгожданный обрели покой.Эти жертвы дьявольских понятийМногое хотели получить,И теперь гробы вместо кроватей,И не выпить, и не закусить.Может быть так чистится природа?(Вор в законе далеко не Брамс).И на пользу лихолетья годы?А потом наступит ренессанс?Из подполья вышла нетерпимость,И порок стал кормчим, рулевым.Этакой проверочкой на вшивостьВремя с лиц стирает масок грим.О, Россия – святости источник!Твоей чистой и живой водойУтоляют жажду вор и плотник,И лукавый фельдшер Грабовой.От душевной засухи спасаешь,Помогаешь добрым ты и злым,Работяг, лентяев согреваешьВ холода, как мать, теплом своим.Скоро заживут твои лопатки,Скоро легкий обморок пройдёт.Время обмакнет кусочек ваткиВ нашатырь и к носу поднесёт.О, Россия – полигон бескрайнийДля экспериментов и афёр!Цех широкий, экспериментальный,Аферистов постоялый двор.Мяли трон жестокие ребята.В памяти ГУЛАГ большевиков.И губили филиалы адаТрудотерапией мужиков.О, Россия – загнанная лошадьНа ретивых скачках мировых!Ты упала – освистала площадь.Только пена на губах твоих.О, Россия – гончая собака!Твой хозяин «фас»! кричал не раз.Ты послушно ввязывалась в драку,Рвал тебя, как грелку, снежный барс.В памяти Чечня и финский холод,И Афган с ландшафтами луны.Погибал солдатик, был он молод,Вспоминая мамины блины.Недоступных ланей быстроногихТы пыталась в три прыжка догнать,Африканских грызунов убогихЛишь смогла в саванне отыскать.Помним кукурузные долиныИ застой с дешевеньким вином,И машин горбатые кабины,Очередь за импортным бельём,Шум атеистических парадов,Первомайский вальпургиев гвалт,Море водки, тазики салатов,Телик, полный пафосных тирад…В памяти застойное болото:Кризис власти, дефицита пир,Кухонные бдения народа,И запретный радио эфир.Ровно в полночь Новгородцев СеваНам включал из Лондона хард-рок.Забывал, где право, а где левоМолодой советский паренёк.Слушали запретные аккордыОт Ростова и до Воркуты.И эфир глушили идиоты,И Битлов нам портили скоты.«Can’t buy me love!» – пел квартет буржуйский,Затихал, в помехах утопал.Слушал и балдел мальчишка русский,Хоть слова совсем не понимал.О, Россия – добрая слониха!Где ты там, японский каракурт?Под стопой слонихи вся Борвиха.Хочется. Да пусть себе живут.Лишь бы не мешали ей кормится,Грязевые ванны принимать,Лишь бы было, где от вьюг укрыться,Лишь бы было, где детей рожать.
Перейти на страницу:

Похожие книги

...Это не сон!
...Это не сон!

Рабиндранат Тагор – величайший поэт, писатель и общественный деятель Индии, кабигуру – поэт-учитель, как называли его соотечественники. Творчество Тагора сыграло огромную роль не только в развитии бенгальской и индийской литературы, но даже и индийской музыки – он автор около 2000 песен. В прозе Тагора сочетаются психологизм и поэтичность, романтика и обыденность, драматическое и комическое, это красочное и реалистичное изображение жизни в Индии в начале XX века.В книгу вошли романы «Песчинка» и «Крушение», стихотворения из сборника «Гитанджали», отмеченные Нобелевской премией по литературе (1913 г.), «за глубоко прочувствованные, оригинальные и прекрасные стихи, в которых с исключительным мастерством выразилось его поэтическое мышление» и стихотворение из романа «Последняя поэма».

Рабиндранат Тагор

Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Плывун
Плывун

Роман «Плывун» стал последним законченным произведением Александра Житинского. В этой книге оказалась с абсолютной точностью предсказана вся русская общественная, политическая и культурная ситуация ближайших лет, вплоть до религиозной розни. «Плывун» — лирическая проза удивительной силы, грустная, точная, в лучших традициях петербургской притчевой фантастики.В издание включены также стихи Александра Житинского, которые он писал в молодости, потом — изредка — на протяжении всей жизни, но печатать отказывался, потому что поэтом себя не считал. Между тем многие критики замечали, что именно в стихах он по-настоящему раскрылся, рассказав, может быть, самое главное о мечтах, отчаянии и мучительном перерождении шестидесятников. Стихи Житинского — его тайный дневник, не имеющий себе равных по исповедальности и трезвости.

Александр Николаевич Житинский

Поэзия / Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Социально-философская фантастика / Стихи и поэзия