Читаем Космический госпиталь полностью

И.С.Шкловский уверяет, что подобная ситуация вполне реальна. Но так ли это на самом деле? Абстрагируясь от того, унижает это нас или нет, мы можем ответить на вопрос с помощью единственно возможного в данном случае метода аналогии. У человека есть определенные основания считать, что он стоит неизмеримо выше пчел или муравьев. Однако это не мешает нам проявлять пристальный интерес к удивительным цивилизациям ульев и муравейников, обладающим своею рода коллективным, скажем так, подобием разума. Утратим ли мы этот интерес, когда узнаем о пчелах и муравьях все? Боюсь, что на этот вопрос трудно ответить определенно. Прежде всего потому, что вряд ли мы сможем узнать все хоть о чем-нибудь…

Возможно, высший интеллект потому и является высшим, что способен исчерпать любую сущность до конца. Тогда действительно мы не вызовем в нем никакого интереса. В крайнем случае, этот непостижимый для нас разум проявит к нам сдержанное любопытство. Причем доброжелательное, ибо бесцельное зло — защита слабоумных. Подобный случай как раз и продемонстрировал нам Арпад Балаж. Его рассказ можно считать антитезой знаменитого “Чудовища” Ван-Фогта, где носителем сверхинтеллекта выступает человек, ненасильственно разоружающий несущего бессмысленное зло галактического пришельца.

К рассказе Светослава Славчева “Голос, который тебя зовет”, мы встречаем как будто злой вариант инопланетного разума. Во всяком случае, поначалу создается именно такое впечатление: один герой у Славчева сходит с ума и погибает, другой только чудом спасается от подобной участи. Внешний реквизит повествования довольно традиционен. Условная пустыня контрастного черно-желтого колера, заброшенная станция, которой управляет робот, подчиняющийся трем азимовским законам. Даже то грозное неведомое, которое вторгается в жизнь космонавтов, поначалу предстает перед нами в знакомом обличье. После “Марсианских хроник” и “Соляриса” мы сравнительно легко переносим и фантомов, и зовущие голоса близких, но умерших людей. Не удивит нас также, что инопланетная жизнь, причем жизнь разумная, может существовать в виде зеркально-черных кристаллов, не способных к механическому движению, но весьма активных в диапазоне электромагнитных полей.

Если бы автор хотел сообщить нам только это, игра явно не стоила бы свеч. Идеи и образы научной фантастики, к сожалению, подвержены быстрой инфляции. Именно поэтому на фоне традиционного фантастического набора мы и улавливаем столь отчетливо очень нетривиальную мысль Славчева. Коротко ее можно сформулировать следующим образом:

Действия иного разума мы можем счесть злонамеренными, хотя они не являются таковыми на самом деле.

Разве зла змея, которая ужалила наступившего на нее человека? Или зол сам этот человек, который всего лишь не заметил свернувшуюся в траве змею? Просто они живут в разных плоскостях, случайно пересекшихся роковым для обеих сторон образом. Исследователь на чужой безжизненной планете ничтоже сумнящеся отколол геологическим молотком красивую кристаллическую друзу. У неподвижного живого кристалла была только одна возможность сделать так, чтобы его оставили в покое. И он постарался ее реализовать. Совершенно чуждые плоскости случайно пересеклись, и каждая сторона реагировала по-своему.

Очень близок к этой же мысли и рассказ “Хищник” (Джей Вильямс), хотя созданная автором событийная ситуация отличается еще большей условностью, камерностью, переходящей местами в старомодные трафареты на тему о цветах-людоедах.

Но это тоже своего рода обманный трюк, который, по мнению автора, должен лишь четче обрисовать перед читателем главную мысль. А она, как уже говорилось, сродни кардинальной идее Светослава Славчева. Она достаточно проста и не нуждается поэтому в аналогиях, тем более, что для нее найдено вполне образное выражение:

“Знаете ли, внешность обманчива. Если человек, никогда не видавший собаки, увидит, как она прыгает на грудь своему хозяину, он может подумать, что она нападает на него. Сопоставив факты, я решил, что это существо живет в красных цветах и выслеживает меня, чтобы сделать своей добычей. Оказалось, что он ходил за мной по пятам и кинулся только для того, чтобы спасти меня”.

Вот еще одна, притом очень убедительная модель контакта человека с иным разумом. Или пусть даже не с разумом — с жизнью. Земная по духу и сути, рожденная простой аналогией, взятой из окружающего нас мира, она светит отраженным галактическим светом. Именно отраженным, потому что никому не дано знать, каким он будет, этот галактический свет, этот иной разум.

О том, что подобные ситуации возможны, фантасты говорят буквально в один голос. Разве не на этом построен рассказ Пола Эша “Длинный Меч”? Разве не один из бесчисленных вариантов мы находим в рассказе Джона Кристофера “Чудовище”? И совсем не важно, что в последнем случае космический разум предстает перед нами в образе обитателя земли, а точнее, океанских глубин в обличье ящера из легендарного озера Лох-Несс.