«Космический госпиталь»

Сборник научно-фантастических рассказов о внеземных формах жизни

ЗЕМНОЙ ОБЛИК ВНЕЗЕМНОГО РАЗУМА

Как упорно ищет человек свое подобие и образ! Даже в глубинах космоса надеется он отыскать зеркало, в котором отразится его лицо.

“Было бы еще не так плохо, — писал профессор антропологии фантаст Чэд Оливер, — если бы в известной им Вселенной люди вовсе не нашли себе подобных. Если бы, покидая Лортас на космических кораблях, они всюду видели бы только скалы, высохшие моря и кипящую лаву, это не было бы мукой, так как означало бы только то, что люди все-таки одиноки.

А если бы они и в самом деле обнаружили те картонные кошмары и ужасы, которые без устали придумывали поколения простодушных невежд, блаженно сочинявших космические авантюрные романы для юных сердец, — как это было бы чудесно, как весело и увлекательно! Арвон только бы обрадовался, если бы этот красочный набор всевозможных небылиц вдруг оказался бы реальностью, — все эти змееподобные чудища, ползущие за молодыми, пышногрудыми красотками, бездушные мутанты, невозмутимо замышляющие истребление Хороших Ребят с Чувством Юмора, голодные планеты, представляющие собой единую пищеварительную систему и готовые накинуться на космические корабли, словно изголодавшийся человек на банку с консервами…”[1]

Информационная жажда постоянно звала человека вперед. Она обрекла его на нескончаемые поиски нового: новых истин и новых земель, иных миров и иных существ.

В 1869 году в Париже вышла в свет любопытная книга “Средства связи с планетами”, автором которой был изобретатель Шарль Кро. Насколько мне известно, это был первый научный труд по весьма современной проблеме контакта с внеземными цивилизациями. Наблюдаемые иногда на Венере и на Марсе светящиеся точки Кро принял за попытку венерианцев и марсиан установить с нами связь и предложило помощью огромного зеркала послать ответные сигналы. Причем зеркало мыслилось изготовить с такой ничтожной кривизной, чтобы фокус его приходился как раз на поверхность одной из этих планет.

Что ж, идеи Кро, как почти все научные идеи, были плодами своего времени. Смелыми и ограниченными, крылатыми и приземленными,

Величайшие астрономические открытия прошлого века дали жизнь неукротимому литературному потоку, разлившемуся на наших глазах в полноводную реку космической фантастики. Забытые ныне авторы, живописуя обитателей других планет, словно соревновались между собой в изобретении существ нелепых и поразительных. Но примечательно, что во всей этой горе книг и брошюр не содержалось даже намека на возможность непосредственного контакта между землянином и очередным чудовищем с Марса или Луны. Да и с помощью чего можно было — пусть хотя бы в мечтах — преодолеть черную бездну пространства?

Близилась эпоха создания сверхмощных орудий. Дело, таким образом, было за Жюлем Верном с его великолепной и в то же время такой тривиальной идеей: “Из пушки на Луну”. Впрочем, к чести фантастики надо сказать, что эту идею тут же включили в свой арсенал ученые. И лишь теория реактивного движения положила конец расчетам межпланетных путешествий, в которых фигурировали такие термины, как сила заряда и длина ствола.

Первый аппарат, поднявший человека над землей, — аэростат — принес с собой и первое разочарование. И хотя Ганс Пфаль Эдгара По сумел добраться на нем до Луны, люди трезвые понимали, что надутый легким газом баллон не может покинуть атмосферу. Поэтому и возникла мысль идти другими путями, послать инопланетным жителям сигнал.

Не досужий безответственный писака, а сам великий Гаусс предложил начертить на земле достаточно большую геометрическую фигуру, дабы любой разумный инопланетянин понял, что квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов. Один венский профессор посоветовал вырыть где-нибудь в Сахаре огромную траншею, наполнить ее керосином и поджечь. В научных журналах всерьез обсуждалась проблема — смогут ли венерианцы увидеть свет наших ночных городов и сколько пороха одновременно нужно взорвать, чтобы вспышку могли заметить с Марса.

Мы знаем теперь, что обычный земной телескоп, установленный, скажем, на Луне, может уловить солнечные блики на застекленной стене здания ООН. Венерианцы поэтому могут любоваться огнями Токио, а марсиане — атомными взрывами. Конечно, только теоретически, потому что на самом деле некому любоваться, некому наблюдать за нами.

Высеянные в питательных средах образцы лунных пород продемонстрировали полное отсутствие всякой жизни. Прямые измерения температуры, давления и газового состава атмосферы планеты Венера не позволяют даже надеяться на существование там белковых тел. Снимки марсианской поверхности рисуют безотрадную картину холодной, покрытой кратерами пустыни. По-видимому, шансы найти разумную жизнь в пределах Солнечной системы равны нулю.