Читаем Кошки-мышки полностью

– Ты не должен потерять ее, Алекс. Даже не думай об этом, – слова Наны прозвучали и как совет, и как предупреждение. – Хотя вряд ли ты послушаешь старую дряхлую женщину. Что я вообще понимаю в жизни? Я здесь только готовлю да убираю.

– И еще заводишь опасные разговоры, – с полным ртом попытался отбиваться я. – Не забывай об этом, старая дряхлая женщина.

– Это не опасные разговоры, сынок. Это здоровый психологический анализ, необходимое подбадривание и кое-когда мудрые советы.

– У меня есть план относительно одной игры, – сказал я, ничего больше не объясняя.

– Пусть эта игра станет победной. Алекс, если ты ее потеряешь, то этого не переживешь, – как всегда, последнее слово осталось за Бабулей.

Прогулка с детьми и беседа с Наной наполнили меня жизнью и энергией. Остаток утра я провел за старинным письменным столом, чувствуя себя при этом в отличной форме.

Я уже давно начал оклеивать стены своей спальни заметками и теориями, касающимися Томаса Пирса. Сюда добавлялись все новые гипотезы и предположения. Глядя на комнату, можно было бы подумать, что я полностью контролирую ситуацию и знаю, что делать. Но, вопреки прекрасному внешнему виду, все это, как часто случается, было весьма обманчиво. У меня скопилась тысяча улик и зацепок, но каждая в отдельности и ни одной в целом.

Мне вспомнились строчки из послания мистера Смита, якобы полученные Пирсом, которое потом Томас передал в ФБР: «Бог, находящийся внутри нас, устанавливает законы и может менять их. А Бог находится именно внутри каждого из нас».

Эти слова показались мне знакомыми, и я решил выяснить, кто же являлся их автором. Мне удалось найти цитату. Высказывание принадлежало Джозефу Кэмпбеллу, американскому мифологу, который преподавал в Гарварде именно в те годы, когда там учился Пирс.

Я пробовал подходить к решению проблемы с самых разных сторон. Меня особенно интересовали два пункта в моих теориях.

Во-первых, Пирс очень интересовался языком и в Гарварде изучал лингвистику. Он обожал Ноэма Хомски. Ну и что? Что можно сказать по поводу языка и слов, которые всегда так занимали Томаса? Пока я не знал ответа.

Во-вторых, Пирс отличался точностью и аккуратностью. Он умышленно создал образ мистера Смита, как человека неряшливого и неорганизованного, с тем, чтобы увести ФБР и Интерпол в сторону от него самого.

Пирс начал оставлять подсказки и улики с самого начала. Некоторые из них были вполне очевидными.

Он хочет, чтобы его арестовали. Почему же он не может остановиться сам?

Убийство. Наказание. Чего же добивается Томас Пирс: он хочет наказать самого себя или всех остальных людей? В данную минуту он здорово наказывал меня. Наверное, я заслуживал этого.

Около трех часов я решил прогуляться и встретить детей после занятий у школы Соджорнер Трут. Конечно, не потому, что им нужен был провожатый, – просто я успел соскучиться по ним. Мне очень хотелось поскорей увидеться с ребятами, и я счел ненужным сдерживать свои положительные эмоции.

Кроме того, у меня разболелась голова и мне требовалось выйти на свежий воздух, чтобы проветриться и отвлечься от надоедливых мыслей о Пирсе.

На школьном дворе я сразу же увидел Кристину, как всегда, окруженную малышами. Я вспомнил, как сильно ей хотелось иметь своих детей. Она выглядела счастливой в компании ребятишек, а по их веселым лицам можно было догадаться, что и детвора не скучала в обществе директора школы. Ученики были правы: с ней действительно очень хорошо. Со стороны казалось вполне естественным, что взрослая женщина в строгом темно-синем костюме, как маленькая девочка, с азартом крутит веревку, через которую резво прыгают первоклашки.

Увидев, как я пробираюсь через переполненный детишками двор, Кристина приветливо улыбнулась. Это согрело мне сердце и приподняло настроение, да и не только его.

– Ну-ка, посмотрите, кто к нам сюда идет, – радостно произнесла она.

– Когда я учился в школе, – начал я, поздоровавшись с развеселившимися учениками и обращаясь теперь непосредственно к Кристине, – у меня была подружка. Ну, если быть точным, то во втором классе.

– Что ты говоришь? Наверняка, примерная католичка. Белая блузка, юбка в клеточку и туфли на каблуке. Угадала? – рассмеялась Кристина, продолжая вертеть ярко-розовый шнур прыгалок.

– Она была очень симпатичная. Между прочим, потом она стала ботаником. Вот видишь, как здорово! Бывало, мне приходилось идти пешком вдоль всей авеню Южной Каролины только для того, чтобы пару минут полюбоваться на Джин. Кажется, я был влюблен по уши.

– Теперь я на сто процентов уверена, что она носила туфли на каблуке. Неужели ты хочешь сказать мне, что снова влюбился без памяти? – Кристина захохотала. Ребята не могли нас слышать, но, смотря на взрослых, тоже весело рассмеялись.

– Да, но уже не по уши, а с головой.