Читаем Кошка Белого Графа полностью

Оставался еще амулет, данный шаманкой. Но он предназначен для того, чтобы возвратить дух в тело, ждущее в земном мире. А мое тело здесь, вместе с духом. Если оно еще существует. Я ничего не чую, не слышу, не вижу – будто меня нет.

Хотя погоди, вижу! Пушистый мех на груди озарило мягким жемчужным сиянием. Шаманская бусина проснулась, стоило о ней вспомнить, осветив меня саму и коридор передо мной, ведущий… к Вратам!

Всего мгновение назад их не было, а теперь в неровном проеме с клубящимися краями виднелся край алтарного камня, Лабиринт Судеб, лежащий за ним, и зал, полный людей.

Раздумывать я не стала. Впрыгнула в проем и сразу метнулась в сторону к местам для гостей, чтобы привлекать поменьше внимания.

Под лапами был пол, над головой потолок, вокруг сте́ны со статуями и масками – все твердое, вещественное, настоящее. Сердце пело от радости. Я вырвалась! Я жива! Мне хорошо! Там, за Вратами, в сумасшедшем круговороте видений не место ни людям, ни кошкам…

На меня оглядывались, показывали пальцами, но я не останавливалась. Я искала Рауда или Камелию.

И я нашла ее.

Бок о бок с Альриком принцесса стояла… перед статуями Свена и Свяны!

– В эту священную ночь, великую ночь, – голос короля, исполненный силы и торжества, летел под сводами зала как на крыльях, – я, Альрик, король Ригонии, желаю соединиться с Камелией, принцессой Вайнора, и прошу наречь нас женихом и невестой по воле богов!

– Прошу наречь нас женихом и невестой по воле богов… – тусклым эхом повторила Камелия.

Помолвка по воле богов, надо же! Еще одна вещь, о которой я читала только в сказках.

Играла тихая музыка. Статуи Свена и Свяны смотрели на Камелию и Альрика нарисованными глазами. По сторонам почтительно замерли приближенные и девушки с корзинами розовых лепестков. Перемигивались огнями маски на стенах.

И ничего больше.

Боги никак не являли себя.

– Свен и Свяна, хранители любви и брака, я призываю вас! – выкрикнул Альрик с угрозой, и воздух вокруг него затрещал искрами.

По залу пополз тихий гул.

Передо мной остановились знакомые ноги, обутые в бальные лаковые ботинки с резинками по бокам.

– Зачем, Карин?.. – прошептал Рауд, наклоняясь взять меня на руки.

Его лицо было восковым, глаза поблекли, белая прядь в волосах исчезла, а голос звучал ласково и печально:

– Карин, мне так жаль. Двуликий показал, что ты сделала. Я обязан тебе до конца своих дней и ничем не могу помочь…

Мы проиграли. Альрик успешно принял дары моря и зимы, его сила и не думала бунтовать. Рауд больше не был Белым Графом и не успел воспользоваться ловушкой, чтобы вывести преступника Болли на чистую воду. Я не вернула своего человеческого тела. Но мы живы, и это счастье.

– Должно быть, боги переутомились! – с преувеличенной бодростью воскликнул один из придворных, разрешая неловкую ситуацию. – Пусть передохнут… Поздравим нареченных! Да здравствует король Альрик и будущая королева Камелия!

Гости с облегчением присоединились к чествованиям.

– Ты чувствуешь свой снежный шарик, Карин? – спросил Рауд.

«А ты нет?»

Глупый вопрос.

– Ты снежная кошка, и на тебе печать Нежи. Ты его чувствуешь?

Я постаралась сосредоточиться. В храме присутствовала магия всех богов, и зимняя в том числе, поэтому шарики здесь действовали. Мой тихо замерцал, и шаманская бусина тоже окуталась светом, вторя ему.

– Хорошо, – кивнул Рауд. – Карин, мне нужна твоя помощь. Я не могу управлять ловушкой без магии зимы, но способности сновидца остались при мне. Они совсем слабые, и все же мы можем попытаться достать Болли. Свой шарик я отдал отцу, он ждет в мире снов…

Пока Рауд объяснял, что хочет сделать, во мне росла горячая дрожь – страх и предвкушение. Мы правда сможем? Я – смогу?..

Мы пристроились к толпе гостей, желающих поздравить нареченных. Рауд так и держал меня на руках, а под моим пышным мехом прятал шар-ловушку. Я чувствовала магию зимы, заключенную в нем, и присутствие человека, за которым стояла мощь всего острова Сновидцев.

Это от меня и требовалось – чувствовать и передавать.

Альрик и Камелия являли собой разительный контраст. Он – полон энергии, румян и весел или, скорее, пьян силой, она – бледна, как привидение.

Болли крутился рядом с королем, улыбался, льстил и кланялся всем подряд. Поодаль я заметила Эмелону и старую Гиннаш.

Рауд обменялся взглядами с канцлером Солленом и герцогом Клогг-Скраппом, произнес положенные слова поздравления. А потом повернулся к Болли и посмотрел на него. Просто посмотрел.

Шар-ловушка подо мной шевельнулся. Он соединял в себе магию зимы и чары сновидцев; мой снежный шарик-ранетка был его частью, и частью меня, и частью Рауда; шаманская бусина несла в себе призрачную материю Зыби. Все это множество магических взаимодействий, непостижимых для моего ума, соединилось в одну сцепку, а взгляд Рауда, обращенный к Болли, стал сетью, наброшенной на злодейскую душу фантума.

Губы преступника еще изгибались в елейно-глумливой улыбочке, но глаза сделались стеклянными и пустыми. Снежная ловушка вздохнула, как живая, и я взобралась Рауду на плечо, давая ей волю.