Читаем Корпорации «Винтерленд» полностью

Она устала, она растеряна. Экспромт не удался. Он получился настолько мучительным, что ей хотелось только одного — чтобы он поскорее закончился.

Войдя в здание и поднимаясь по лестнице, Джина вдруг ловит себя на том, что ей вообще хочется только одного — чтобы все это поскорее закончилось. Так бывает иногда во сне, когда в разгар событий ты хочешь только одного — проснуться.

Марк находит парковку на Меррион-Сквер. По пути к Бэггот-стрит он делает несколько звонков. Первый — в справочную службу, второй — в Министерство предпринимательства, торговли и занятости.

Отвечают, хоть Марк об этом и не спрашивал, что министр уже сделал заявление и больше комментариев не дает. В любом случае, говорят ему, сегодня он весь день будет в Дале [46], завтра с утра, на открытии завода в Лимерике, а после этого…

— Не беспокойтесь, — говорит Марк, — спасибо.

Он убирает телефон. Идет по Бэггот-стрит и заворачивает направо, на Килдер-стрит. Меньше чем через минуту он уже стоит перед Лейнстер-Хаусом. Через прутья высокой решетки рассматривает георгианский особняк, когда-то выстроенный как городской дом герцога Килдера, а теперь разместивший обе палаты Эрахтаса [47]. У ворот на карауле — двое полицейских. Большую часть времени они, похоже, заняты перенаправлением туристических потоков то в национальную библиотеку, то в национальный музей, расположенные по обе стороны от парламента.

Марк смотрит на часы. Он думает: чем, интересно, может Ларри Болджер целый день заниматься в парламенте? Участвовать во внеурочных дебатах по насущному вопросу законодательства? Отвечать на вопросы депутатов? Потом он вспоминает, что сегодня понедельник, а во время парламентских сессий работа в палатах начинается со вторника. Что же он там делает? Прячется от журналистов после пресс-конференции? Создает видимость занятости?

Хотелось бы выяснить, но попробуй войди туда! Нужно разрешение или гостевой пропуск. Он оглядывается. На улице, кроме туристов и прохожих, только двое: замызганный мужик с плакатом, расхаживающий взад-вперед перед караульной будкой, и еще один, праздношатающийся по тротуару с телефоном у уха.

Чуть дальше на остановке народ ждет автобуса.

Когда кто-то приходит-уходит или через ворота проезжает машина, караульные оживают. Но вообще, народу мало, так что вскоре Марку становится неуютно. Один из полицейских уже бросил на него пару заинтересованных взглядов: не ровен час подойдут с вопросами.

Он думает: пора валить. Бредет по улице в сторону остановки.

Что его сюда притянуло? Неясно. Просто ему показалось, что это его единственный шанс. В буквальном смысле слова.

И оказывается, интуиция его не подвела. Через пару минут из ворот Лейнстер-Хауса выходят трое. Они пропускают машины и переходят улицу. Заходят в отель «Бусвеллз», что на углу Моулсворт-стрит.

Ошибки быть не может; даже отсюда Марку видно, что один из них — Ларри Болджер.

В офисе Джина садится за компьютер и тупо пялится в скринсейвер. У нее куча дел, но заниматься ими не хочется. В том числе потому, что ей понятно: дни компании сочтены. Пи-Джей, напротив, настроен очень позитивно и все время болтает о планах на будущее. Шивон, секретарша, тоже неплохо справляется со своей ролью, зато на галерке, в зоне обитания разработчиков и программистов, атмосфера накалилась до предела.

Джина трет глаза.

По-любому, с тех пор как умер брат, она в этом уравнении лишняя. Никто от нее ничего и не ждет. Пи-Джей готов оказывать моральную поддержку, но он слишком хорошо ее знает и не навязывается. В общем, довольно скоро Джина понимает, что от ее прострации здесь никому ни жарко ни холодно.

Она опять встает из-за стола. Идет к двери, бросает взгляд на Шивон:

— Я только…

— Да?

— Я…

И все. Больше сказать ей нечего.

Спускаясь по лестнице, она думает: в офисе, наверное, решили, что у нее крыша едет.

Хотя крыша держится — крепче не придумаешь.

Улица встречает ее изящным изгибом Харкорт-стрит перед Грином, звоном приближающегося трамвая и приятным свежим ветерком.

Если у кого и поехала крыша, так это у молодых людей, с которыми она встречалась сегодня утром. Оба серьезнейшим образом припарены.

Но вероятно, разными историями.

А если нет?

Она идет вперед.

Связь между ними можно разглядеть разве что под микроскопом, зато различия видны невооруженным глазом. Дермот Флинн — сомнений нет — чего-то или кого-то боится; он выглядит ранимым и беззащитным. А Марк Гриффин ведет себя, скорее, как раненое животное, обозленное и даже чуточку опасное.

Он пропускает фургон, автобус и только потом переходит улицу. Болджер нашелся очень быстро. И даже если это удача, чувства радости Марк не испытывает. Вместо этого он чувствует неотвратимость. Сердце бьется как сумасшедшее, и ему кажется: грядущая встреча так же неизбежна, как закат солнца.