Джина в шоке. Этого следовало ожидать, но почему-то она удивлена. Каждой клеточкой она чувствует нарождающиеся, пока еще скрытые уровни активности. Пока еще слабые толчки, не воспринимаемые сейсмодатчиками, но усиливающиеся с каждой секундой.

Она кладет руку в карман куртки.

— Простите, — говорит она и подается вперед, — а про другое в новостях не говорили? Ничего про историю в Черривейле не было?

Водитель присвистывает.

— Да, дела! — восклицает он. — Жуть, согласитесь! — За долю секунду до того, как зажигается зеленый, он втапливает педаль газа. — Да, кстати, они назвали этого, который в больнице лежит, последний. Кажется, плохи его дела. Внутреннее кровотечение, повреждение органов, полная грядка.

— А вы случайно не запомнили его имя?

Джина отлично помнит, что недавно уже задавала этот же вопрос.

— О-о-охх, — протягивает водитель так, будто ему больно, — ну давай же, вспоминайся… Марк какой-то, мне кажется. Да, точно.

Джина прикрывает глаза.

— По-видимому, случайный пассажир, — продолжает водитель. — Сказали, что ему не повезло. — Он издает смешок. — Вот я на прошлых выходных проиграл в очко сто евро. Вот это называется «не повезло». А этому бедолаге? Пуля в спину? Не повезло, блин. Хрена себе!

Джина открывает глаза.

Реальность бьет ее сильно и с размаху, потом догоняет и добивает неизбежным выводом: эта пуля почти наверняка — во всяком случае, с большой долей вероятности — вылетела из пистолета, зажатого сейчас в ее руке.

Такси притормаживает.

— Где-то здесь слева, да, киска?

Джина смотрит по сторонам, в окно. Впереди ее дом. Как обычно, в это время суток здесь пустынно. Один-два прохожих, несколько припаркованных машин, и баста.

— Мм… да, — произносит она и ослабляет хватку. — А знаете? Поезжайте, пожалуйста, дальше. Если вы не против. План изменился.

— Без проблем, — соглашается он и снова набирает скорость.

Они проезжают ее дом.

— Итак, — спрашивает водила, — куда?

Джина чувствует себя идиоткой и даже думает, не попросить ли его развернуться и отвезти ее обратно, но в итоге заявляет:

— Не могли бы вы поехать на платный мост, а оттуда в Блэкрок?

4

От вида картофеля в перышках укропа, от парового лосося, от желтоватого соуса его слегка мутит. Впрочем, как и от всего остального, расставленного на большом круглом столе… От серебряных приборов, от витиеватых соусниц, супниц, подносов, не говоря уж о давящем малиновом пятизвездочном интерьере…

Во всем появился легкий галлюцинаторный оттенок.

Сидящий напротив Джеймс Воган, сосредоточенно направляющий вилку ко рту, выглядит как помудревший столетний младенец. А седовласый Рэй Салливан, в поблескивающем сером костюме, напоминает Железного Дровосека.

Нортон изможден. Наверное, сказывается недостаток сна и то, что он как минимум со вчерашнего завтрака ничего не ел.

А ел ли он вчера вообще? Не помнит.

Вчера он до двух ночи караулил у дома Джины Рафферти. А чертовка так и не появилась. Придя домой, он лег в кровать и не мог заснуть. Целую вечность. Хотя в какой-то момент все-таки вырубился, потому что, когда в шесть тридцать прозвенел будильник, он проснулся. С бредовыми воспоминаниями и дикой головной болью.

Он сразу же принял три таблетки налпрокса — его новая стандартная дозировка.

А что пресса? — интересуется Воган, пока несут следующее блюдо. — Как прокатят: с огоньком или со свистом?

— Я еще не читал сегодняшних газет, — отвечает Нортон, — но совсем недавно они так старались его распять, что я не удивлюсь, если на этот раз они решат его канонизировать.

— Вот это я называю сменой курса.

— Да, но Ларри непотопляемый. Потом, в нем много человеческого, к примеру ранимость, а людям это нравится. Что бы ни происходило, он никогда не терял поддержки общественности — а это, по-моему, главное.

Господи, какая пустая трата времени! Он с большей бы пользой пошел сейчас куда-нибудь и лег.

— Рэй, дружище, — говорит Воган, касаясь губ салфеткой, — налей мне еще вина, будь добр.

Салливан выказывает свою доброту, а Нортон сонно наблюдает, как золотая жидкость, громко булькая, переливается из бутылки в стакан.

Ему, наверное, не помешала бы чашка кофе, но он боится, что его стошнит.

— Ты точно не будешь есть, Пэдди?

— Нет-нет, я не хочу. Спасибо.

Он уже собирается похлопать себя по животу и произнести нечто маразматическое типа: «Слежу за фигурой», но, слава богу, сдерживается.

День будет длинным. После завтрака она поедут с блицэкскурсией на площадку, а потом Нортон с Салливаном приступят к официальному подписанию договора аренды. Затем они еще немного потусуются в новоиспеченном Амкан-билдинге, а дальше отправятся в клуб «Кей»: Воган с Салливаном хотят поиграть в гольф.

Сегодня Нортон — принимающая сторона, поэтому с другими делами придется повременить.

Он собирается задать Вогану вопрос, и тут чувствует сзади суматоху.

— Ах! — восклицает Воган и поднимает руку. — Вот и он, первое лицо.

Нортон разворачивается. Как римский император, в окружении свиты в ресторан вплывает Ларри Болджер. Он подходит к столу, протягивает руку по очереди Вогану и Салливану. Кивает Нортону, но в глаза не смотрит.