Читаем Корпорации «Винтерленд» полностью

Настоящим сообщаю, что завтра в десять утра состоится телефонная конференция с Ивом Баладуром из парижского офиса. Целью этого звонка является официальная презентация результатов твоего исследования. На два часа дня я запланировал следующую телефонную конференцию с Даниэлем Лазаром. Н. Р.

Ив Баладур? Джина не совсем уверена, но вроде это глава всего Би-си-эм. А вот в отношении второго имени — Даниэль Лазар — у нее сомнений нет. Это архитектор, спроектировавший Ричмонд-Плазу. Она закрывает глаза. Итак, Дермот Флинн отдал отчет Ноэлю и ожидал, что тот передаст его куда следует, то есть наверх. В головной офис, находящийся в Париже. Архитектору. Хоть кому-нибудь. Ноэль некоторое время колебался, придумывал отговорки, но потом капитулировал.

И подписал себе тем самым смертный приговор.

Джина открывает глаза.

Потому что существовал некто, кто не хотел, чтобы отчет увидели. И этот некто — тот же человек, которому Ноэль, как следует из письма, уже показывал отчет. Теперь совершенно ясно, кто он. Хотя на данный момент у нее по-прежнему никакой конкретики: ей нечего предъявить, не на что опереться, ни тебе улик, ни доказуемых связей…

Но затем она снова поднимает глаза на экран — на последний мейл — и находит то, что искала.

Сначала она не заметила, а теперь вот видит.

Наверху — в шапке письма — рядом со всем остальным, с именами отправителя и получателя, с датой и темой…

В цифровом неистребимом формате.

Копия: Пэдди Нортону.

Он припарковался на набережной, недалеко от ее дома, достаточно близко, чтобы увидеть, когда она войдет или выйдет оттуда.

Он смотрит на часы.

Может, еще раз позвонить? Но что он скажет, если дозвонится? Не хотелось бы спугнуть ее.

На улице холодно и ветрено. Почти пусто, разве что случайный прохожий мимо пройдет или проедет какая-нибудь тачка. Но тоже случайная. Как эта грохочущая фура.

Нортон переключает радио. Через пять минут начнется выпуск новостей.

Он потирает грудь.

Десять минут назад он вышел из машины и прогулялся до входа в ее дом. Нашел табличку с именем и позвонил в звонок. Подождал, но ответа не последовало.

Тогда он вернулся к машине.

Он снова озирается. Снова смотрит на часы.

Брат Джины был опасным типом — человеком принципа. А какая она? Он уже знает, что упрямая и решительная, но умная ли, прислушается ли к разумным доводам?

По размышлении он делает вывод, что нет. Он думает об этом целый день. Судя по тому, что говорил Фитц, ее разработческая компания испытывает финансовые трудности. Он мог бы спасти их от банкротства — вложился бы в капитальные активы или просто отдал ей деньги, обещанные Фитцу.

Но картина почему-то не вырисовывается.

Что, если вечером она примет предложение, а с утра передумает?

Слишком высокая степень риска для такого смутного времени.

Вот и новости. Восторженный, почти истеричный репортаж из Лейнстер-Хауса. Он слушает, но почти не чувствует ни удовлетворения, ни ликования, которые в данной ситуации были бы так естественны. В разряде «другие новости» сообщают, что полиция установила личность последней жертвы вчерашней бандитской разборки. Это тридцатиоднолетний дублинец Марк Гриффин. Однако полиция не видит связи между бизнесменом, все еще пребывающим в критическом состоянии, и преступным миром, поэтому полагает, что он просто — и с трагическими для себя последствиями — оказался не в том месте и не в то время.

Нортон тяжело вздыхает.

Как поведет себя Джина Рафферти, когда узнает об этом?

Он оглядывается, осматривает улицу. Пустынно. Лучше и не придумаешь. Появилась бы она сейчас.

Он тянется к пассажирскому сиденью — туда, где лежит пистолет. Вернувшись в машину пару минут назад, он начал нетерпеливо подбрасывать его — от нечего делать.

Он поднимает пистолет, переворачивает, разглядывает со всех сторон, взвешивает на ладони.

Куда она, черт возьми, запропастилась?

Такси сворачивает направо с моста О’Коннел на набережную Иден.

Джина возвращается домой главным образом потому, что хочет переодеться. Софи пыталась уговорить ее остаться хотя бы на ночь, но Джине кажется: отказывать себе в доступе к собственному гардеробу — недопустимо, к тому же нелепо.

Анонимный звонок говорит о том, что за нею кто-то следит. У них есть номер ее мобильного и наверняка ее домашний адрес. Но Джина отказывается бояться.

У нее есть пушка Фитца.

Такси едет дальше, под мостом Батт и мимо Кастом-Хауса. Через секунду, остановившись на светофоре, водитель замечает:

— Чего-то того… ветрено.

— Да, — откликается Джина из глубины своих мыслей и потом прибавляет: — Жуткий вечерок.

— Но не такой уж плохой для этого, Ларри Болджера.

— В каком смысле?

— Вы разве не слыхали? В новостях сказали. Он приходит на смену старому. Дворцовый переворот — так они его величают.