Читаем Корпорации «Винтерленд» полностью

— Ладно, произносит он. — Чтобы потом не было разночтений. Там мы должны продемонстрировать единство. Во время пресс-конференции и после нее: при разговорах с журналистами. Таков наш план, и давайте его придерживаться. Полностью, безоговорочно, на все сто. — Он бросает взгляд через комнату на дверь, поверх их голов. — Если кто-то продемонстрирует нечто меньшее, прольется кровь. Сразу же.

Десять минут спустя Болджер уже сидит за другим столом в другой комнате. Разглядывает собравшуюся прессу и ждет, пока на него не обрушится град вспышек. И тут его пронимает. Несмотря на события сегодняшнего вечера, несмотря на впечатляющее владение ситуацией, он не чувствует ни триумфа, ни прорыва. Ни нервов, ни подъема, ни даже мало-мальской радости. Он смотрит на бумажку с заявлением, на золотые запонки, на свои наманикюренные пальцы и чувствует только усталость, пустоту и онемение. И больше ничего.

В том пэдээфе, который длиннее, пятьдесят четыре страницы. У него нет ни названия, ни оглавления. На первый взгляд он такой же невообразимо технический, как и большинство документов на Флинновом ноутбуке.

Джина выхватывает по абзацу то тут, то там, но, продираясь через дебри незнакомых терминов, очень скоро перестает что-либо понимать. Она тупо пялится в экран. В документе есть также графики, таблицы, цифры, формулы. Несмотря на очевидные затруднения, в целом Джина понимает, что это. Похоже на исследование или отчет, касающийся одного из аспектов проектирования конструкций Ричмонд-Плазы. И что тут странного? Ведь этим Флинн и занимался.

В этом состояла его работа.

Более краткий файл очень похож на предыдущий. Это просто черновик более длинного.

Приунывшая и уставшая Джина окидывает взглядом пустой сумрачный офис; смотрит на окна, в которые с улицы льется оранжевый свет.

И тут она кое-что вспоминает.

Поворачивается обратно к компьютеру.

Клер сказала, что в последнее время Дермот работал больше, чем обычно, — причем дома, в кабинете. Не над этим ли отчетом он трудился? Может, и над ним. А что тут странного? Да то, что Ричмонд-Плаза почти закончена. Она лично поднималась на сорок восьмой — последний — этаж. Зачем на поздней стадии строительства заниматься вопросами проектирования конструкций?

Какая-то бессмыслица.

Если только они не обнаружили ошибку.

Джина чувствует, как внутри у нее все переворачивается.

Так вот о чем говорил ей Ноэль! Он сказал: «Поверь мне, ни к чему тебе. Обыкновенная рабочая жопа, возникшая из-за всякой инженерной белиберды; жуткий, нечеловеческий бардак…»

Она делает глубокий вдох и открывает первое письмо. От Ноэля. Послано в среду, 24 октября.

Привет, Дермот. Получил твое сообщение. Все еще изучаю отчет. Я буду в офисе во второй половине дня, и мы поговорим. Пожалуйста, никому ни слова, пока мы все подробно не обсудим. Н.

Джина моментально открывает следующее письмо. Оно от Дермота. Двумя днями позже.

Ноэль, учитывая ситуацию, может, нужно что-то сделать, показать это кому-нибудь? Я очень беспокоюсь. Пожалуйста, держи меня в курсе. Дермот.

Следующее письмо — ответ Ноэля. Датировано тем же днем.

Дермот, я уже показал это кому нужно как раз сегодня утром. Так что будь ко мне снисходителен. Это не должно выплыть наружу, пока мы не будем на сто процентов уверены в наших выводах. Поговорим позже. Н.

Но что именно не должно выплыть наружу? Ясно, что Джина нашла что-то стоящее. Но она сколь рада, столь же расстроена, поскольку вообще не понимает, о чем идет речь.

Открывает четвертый мейл. Теперь от Дермота. Отправлен после выходных, в понедельник — в тот самый понедельник.

Ноэль, тебя не было в офисе ни в пятницу, ни сегодня утром. Я оставлял сообщения на автоответчике. Мне не кажется разумным то обстоятельство, что мы до сих пор ничего не предприняли. Если, конечно, оно не продиктовано особыми причинами. Разве не очевидно, что чем дольше мы тянем, тем тяжелее потом будет объясняться? Дермот.

Последний мейл Ноэля, отосланный тем же днем, принципиально отличается от всех прочих. Это фактически служебная записка.

Дермот.