– Но, несмотря на все, на все, что ты сделала, у меня не хватит духу вонзить клинок в твое черное маридринское сердце.

Нож скользнул между ее запястьями и одним плавным движением перерезал шнур. Арен вложил рукоять в ее ладонь.

– Вставай. Беги. Я не сомневаюсь, что ты найдешь способ выбраться с этого острова. – Его лицо ожесточилось. – Выживание заложено в твоей природе.

Лара уставилась на него, не в силах дышать. Он не отпускал, а… прогонял ее.

– Пожалуйста, не делай этого! Я могу сражаться. Могу вам помочь. Могу…

Арен толкнул ее с такой силой, что она пошатнулась.

– Уходи! – Затем наклонился за луком и достал одну из стрел с черным оперением.

Лара не отступила, только открыла рот, отчаянно желая не упустить этот шанс искупить вину за все, что она натворила. Шанс сразиться с отцом. Освободить Итикану.

Вернуть Арена.

– Уходи! – крикнул он и нацелил стрелу ей в лоб, даже несмотря на то что по его щекам текли слезы. – Я больше никогда не хочу видеть твое лицо. Больше никогда не хочу слышать твое имя. Если бы я мог вычеркнуть тебя из своей жизни, я бы это сделал. Но пока я не найду в себе силы отправить тебя в могилу, мне остается только это. Беги же!

Его пальцы дрожали на тетиве. «Он выстрелит. И это убьет его».

Лара развернулась и побежала вверх по склону, быстро двигая руками. Ее ботинки скользили по грязи, когда она перепрыгивала через поваленные деревья и отмахивалась от листьев папоротника.

А затем остановилась. Приложив руку к стволу, обернулась. И увидела, как стрела пролетела мимо лица и вонзилась в дерево.

Лара прижала дрожащую ладонь к порезу на щеке, струйка крови просочилась между пальцами. Не сводя с нее глаз, Арен достал из колчана еще одну стрелу, наложил на тетиву и прицелился.

«Беги», – прошептал он одними губами.

Лара побежала и больше не оборачивалась.

41. Лара

– Еще.

Трактирщик вскинул бровь, вытирая кружку грязной тряпкой, но без единого замечания наполнил ее стакан пойлом, которое в этом заведении выдавали за вино. Не то чтобы это имело значение – Лара не собиралась его смаковать.

Осушив стакан в три глотка, она снова поставила его на стойку и толкнула к трактирщику.

– Еще.

– Такая красавица, как вы, может попасть в беду, если будет столько пить, мисс.

– Такая красавица, как я, может перерезать глотку любому, кто доставит ей неприятности. – Лара осклабилась. – Так что не будем искушать судьбу. Просто передай мне бутылку. – Она подкинула мужчине несколько монет с выгравированным лицом короля Эренделла. – Вот. Это избавит нас от необходимости в дальнейших разговорах.

Проявив неожиданную смекалку, трактирщик просто пожал плечами, взял монеты и протянул ей полную бутылку неведомого пойла. Но, даже будучи пьяной, Лара обратила внимание на его слова. Ее лицо всем знакомо в этом заведении. Пора найти себе новую водопойную яму, в которой можно тонуть каждую ночь.

А жаль. Здесь воняло пролитым пивом и рвотой, но место пришлось ей по душе.

Отпив прямо из бутылки, Лара оглядела зал опухшими глазами. За столами толпились эренделльские моряки в свободных штанах и дурацких широкополых шляпах, которые постоянно напоминали об Арене. В углу играло трио музыкантов, деловитые служанки разносили посетителям жареный ростбиф и наваристый суп – от их запаха у Лары потекли слюнки. Она кивнула одной из женщин, и через мгновение перед ней появилась плошка супа.

– Держи, Лара.

«Черт побери!» Пора двигаться дальше. Как давно она в этом городе? Два месяца? Три? В алкогольном дурмане Лара потеряла счет времени. Казалось, прошла целая вечность или всего лишь день с тех пор, как она вытащила свою хлипкую лодку на берег Эренделла, голодная и багряная от крови маридринских солдат, которых убила, чтобы выбраться из Срединного дозора.

Аромат супа щекотал нос, но желудок взбунтовался, поэтому Лара отодвинула плошку и отпила из бутылки.

Разумнее всего было бы отправиться вглубь страны, на север, подальше от всех, кто знал и питал интерес к Ларе, вероломной королеве Итиканы. Шпионы отца – может, очередная из ее сестер, кто знает, – наверняка искали ее, а такая пьяная развалина, как она, была легкой мишенью.

Но Лара все равно находила оправдания, чтобы остаться. Погода. Легкость, с коей тут удавалось красть монеты. Удобство этой помойной ямы, величающей себя трактиром. Однако она и сама знала, что причиной тому – новости из Итиканы, которые были у всех на устах. Каждый вечер она сидела в баре и слушала болтовню моряков о том или ином сражении и надеялась, молилась, чтобы ситуация изменилась. Что вместо жалоб на растущее господство Маридрины она услышит о возвращении Арена к власти. Что Итикана снова контролирует мост.

Тщетные надежды.

С каждым днем новости становились все хуже и хуже. Никто в Эренделле не обрадовался тому, что Маридрина захватила мост – старики уже сетовали на добрые времена действенной итаканской тактики и нейтралитета, – и многие поговаривали о том, что король Эренделла может принять меры. Но даже если он это сделает, то только после окончания сезона бурь, через полгода. А потом… потом будет слишком поздно.