Читаем Королева умертвий полностью

Выход был найден довольно скоро. По всему Лаару странствовали унгары, готовые предлагать услуги — свои и подчиненных им существ — тому, кто больше заплатит. Унгары представляли собой идеальных кандидатов в командиры армии Шаггона. В зависимости от силы дара и от того, насколько велики кристаллы, которыми они обладали, унгары могли командовать десятками, а то и сотнями безмозглых тварей.

Отряд, состоящий из подчиненных существ, действовал как единый организм, как единое тело, а разум этого тела заключался в плоти одного-единственного унгара. Это было удобно и уже доказало свою эффективность.

Командиров Шаггону поставляли вербовщики. Сам призрак, невзирая на все его могущество, был прикован к Урангрунду и не мог покинуть черную крепость…

По всему Лаару — и прежде всего, конечно, по Темной его стороне, — вербовщики Шаггона разыскивали тех, кто способен был управлять мертвяками и прочей нежитью, и приводили их под знамена своего повелителя. Некоторых он инициировал — обращал в личей или магов-скелетов… Участь не такая уж незавидная, как могло бы показаться какому-нибудь полудохлому приверженцу Света; многие из не-мертвых командиров стали по-настоящему выдающимися полководцами. Среди них были поистине великие унгары, а возможностей для проявления дара в армии Шаггона было предостаточно.

…Вербовщик взял предложенный ему кувшин и вылил в разинутый рот кровь широкой струей. Отчетливо ударил в ноздри запах падали. Вербовщик шумно проглотил питье, удовлетворенно крякнул и воскликнул:

— Люблю с гнильцой! Иногда хочется хлебнуть тухлятины… Сейчас попробую угадать, чья это кровь. — Он просмаковал последний глоток, как истинный ценитель, причмокнул губами. — На молодую женщину не похоже… Парень. Да, парень. И притом из тех, кто может иметь детей. У таких привкус, знаете, эдакий… с кислинкой. Забавно! Жаль, что эту способность нельзя заполучить, сожрав кого-нибудь или выпив его кровь. Эй! — рявкнул вдруг Вербовщик на Хейта (который, впрочем, нимало не убоялся). — Прав я насчет парня-то? Кого ты выпотрошил ради меня?

— Ты, как всегда, абсолютно прав, Вербовщик, — угодливо поклонился Хейт. — Это был молодой мужчина, способный к воспроизводству.

А Халеда рассмеялась, и ее ужасное огромное тело заколыхалось.

Вербовщик хмыкнул, его усы густо налились кровью.

— Я ведь знаю, о чем вы тут думаете! — заявил он. — Занимаетесь вашими маленькими делишками и надеетесь отсидеться в своих норах… Ну так не надейтесь! Грядет воистину великая битва, и в этой битве навстречу нам выйдут силы, которых мы еще не видели… Недалеко от Урангрунда…

Вербовщик вдруг замолчал, как будто вовремя спохватился и теперь поздравлял себя с тем, что не разболтал лишнего.

— Ты угощайся, угощайся, — сказал Хейт.

Новая боль скрутила Эгертона. Во время всего этого разговора тоаданец находился поблизости. На него не обращали внимания: Хейт привык к тому, что маг влачит жалкое существование и, в общем-то, не стоит даже тех отбросов, которыми его кормят из милости, а Вербовщик попросту принимал его за прислугу.

Болело так нестерпимо, что Эгертон едва не вскрикнул. Ему казалось, будто некто незримый вонзает в его грудь раскаленные прутья. Что бы это ни было на самом деле, оно могло причинить в дальнейшем серьезные неудобства. А что, если приступ настигнет Эгертона в неподходящий момент, когда нужно будет быстро действовать, применять магию или просто сражаться — физически? Последствия могут оказаться самыми плачевными.

Эгертон закрыл глаза, переживая атаку боли, и вдруг как будто наяву увидел Тегамор. Магиня сидела у окна в своей башне, в лаборатории, заваленной свитками и тем, что на первый взгляд могло бы показаться обычным мусором: сушеными листьями, горстями земли, обломками веток. В первое мгновение Эгертону подумалось, что Тегамор намерена соорудить чумной тотем, настолько похожей на эти жуткие овеществленные предвестья скорой гибели была гора предметов, в которой копалась хозяйка лаборатории. Однако она, похоже, даже представления не имела о чумных тотемах. Впрочем, никто не может понять, что это такое, если не увидит воочию.

Раздосадованная какими-то помехами в своей деятельности, Тегамор с силой всадила кинжал в стену комнаты. Лезвие из магического металла легко вонзилось в камни. Оно и было, как с удивлением понял Эгертон, источником его боли.

Он сохранил связь с домом, с которым сросся, когда у него имелась третья рука! С одной стороны, это, разумеется, создавало проблемы. Тегамор могла причинить ему вред в любой миг, когда только ей вздумается. С другой — Эгертон при желании получал возможность наблюдать за магиней и видеть все ее поступки. Или не все? Кое-что он слышал и ощущал, пока находился в заточении. И происходило это благодаря третьей руке. Сейчас третья рука «мертва» (если можно так выразиться о конечности), но обостренная чувствительность во всем, что касается дома Тегамор, похоже, сохранилась. Если не стала еще более острой.