Читаем Королева пустыни полностью

Бесконечные неспешные размышления Парижской мирной конференции вызвали хаос и в сильно разделенных территориях Курдистана. Месопотамские курды не знали, под чьим владычеством они в итоге окажутся: французов, турок или британцев. В области, где каждое племя воюет с соседями, единственным пунктом согласия между ними было неприятие любого вмешательства. Некоторые считали, что правление христиан – худший вариант, потому что они могут начать мстить за армян. На мирной конференции были высказаны сочувственные слова в адрес армян и их трагического прошлого. Этот христианский народ, жертва геноцида, страдал под суровым правлением Турции и Персии еще с конца IV века. В девяностых годах XIX столетия турки при поддержке курдов инициировали целую программу жестокости против них и их растущего национализма. В 1915 году, проиграв русским, турки организовали депортацию армян из восточной Анатолии под предлогом их «предательства». Из тех не успевших скрыться, кого не убили, многие погибли от голода, переутомления и болезней в форсированных маршах на юг. Указывались разные числа погибших – от 300 тысяч до 1,5 миллиона. Турки все еще были сильны и находились достаточно близко, а за Турцией стояли Россия и большевики, готовые прийти на помощь тем, кто боролся против установленного порядка. «Мы делим с Францией и Америкой вину за то, что происходит, – я думаю, редко случается такая серия безнадежных промахов, какую допустил Запад в отношении Востока после перемирия», – писала Гертруда.

Тем временем в Багдаде более образованные молодые люди организовали движение за высшее образование. Поскольку сейчас средним образованием в Месопотамии занималось всего 33 человека, их заявленная цель была недостижимой. Они преуспели в получении финансовой поддержки от богатых семейств города и получили грант от департамента образования. Новая школа была открыта в начале 1920 года, но не прошло и четырех месяцев, как она превратилась в штаб крайних националистических партий. Потом были найдены документы, показывающие, что средства использовались для найма убийц с целью устранения главных фигур у политических оппонентов.

Анархия ширилась, и уже невозможно было поддерживать порядок за пределами линий обороны вокруг Багдада, и даже дружественные вожди предупреждали, что не могут ручаться за свои племена, если британцы не покажут какой-нибудь разительный успех. К северу, на реке Диала, племена перерезали железнодорожное сообщение и напали на Баакубу, а британцы оказались не способны ее защитить. К югу от Багдада, у Шахрабана и Кифри, перебили всех сотрудников администрации. Поезд сошел с рельсов, и при эвакуации британского гарнизона из Дивании за шестьдесят миль в Хиллу пришлось снимать рельсы за поездом и класть их впереди. Путь к спасению трех рот манчестерского полка занял одиннадцать мучительных дней на голодном водяном пайке. По дороге они собрали паровозы и вагоны, оставшиеся на неповрежденных участках пути, и прибыли в Хиллу на поезде длиной в милю и прошитом пулями из конца в конец.

У более диких племен южного Ирака обнаружилось дополнительное огорчение. Они никогда раньше не платили налогов и не собирались делать это ради британцев, как раньше для турок. Простые крестьяне, управляемые военачальниками, они держали пастбища и растили посевы под защитой собственного предводителя, сидевшего в оборонительной башне. В отличие от турок англичане все собранное расходовали на благо Ирака. Задачей администрации было собрать этот налог, и А. Т. вопреки оппозиции некоторых своих коллег велел разбомбить башни наиболее непокорных предводителей. Гертруда против этой тактики серьезно возражала. Она уговаривала А. Т. начать переговоры о сотрудничестве с племенами, организовав какой-нибудь местный комитет, но он ее просьбы игнорировал. Ее меморандум по этому вопросу был, как она полагала, отправлен прямо в мусорную корзину. А. Т., раздосадованный либеральными тенденциями мандата, в своем всегдашнем убеждении, что страной можно править лишь путем непосредственного колониального режима, считал сопротивление неизбежным. Его очаги следовало быстро изолировать и жестко подавлять. «Здешние племена – из самых беззаконных во всем Ираке, – писала Гертруда в июле 1920 года. – Да, они дикари… Но сомневаюсь, что мы выбрали наилучший способ заставить их оценить блага установленного правительства. И я, и другие месяцами твердили А. Т., что слишком сильно на них давим…»

А. Т. своей позиции не изменил, но, несмотря на бомбежку, британцам не удалось записать на свой счет громкую победу в южном Ираке. Оппозиция англичанам все увеличивалась, и для Гертруды, чье прежнее влияние при Коксе помогло убедить дружественных тогда шейхов сдать оружие в количестве примерно пятидесяти тысяч винтовок, это было особенно болезненно: теперь эти самые племена оказались в невыгодном положении при атаках своих соседей и имели зуб на британцев.